— Мне нравится здешний воздух. Он, говорят, полезен для легких.
— А что за черт с твоими легкими? — с раздражением спросил Дженнингс.
— Ничего, — весело ответил О'Дэй, — абсолютно ничего. Я имел в виду других, у кого они не так здоровы.
— Скажи, ради Бога, — спросил Дженнингс почти сердито, — ты когда-нибудь бываешь серьезным? Полагаю, ты знаешь, что говорят?
О'Дэй пожал плечами.
— Что бы там ни говорили, я не собираюсь поднимать шум и выяснять в чем дело. Но все же, что такое говорят?
Дженнингс понизил голос.
— И когда ты перестанешь дурачиться, О'Дэй? Все говорят, что ты своим ирландским обаянием обольстил жену Веннера и расстроил их семейную жизнь. Это и есть причина его запоя. Ты знаешь, что он привязан к этой девочке. Он считает ее восхитительной и убежден, что она — самое лучшее, что у него есть на свете. Даже если это не так, он имеет право на свою маленькую иллюзию. С твоей стороны это не очень умно, не так ли? На черта тебе это нужно и зачем губить хороший бизнес, который вы делали с Веннером? Я не верю, что ты вообще всерьез относишься к женщинам. Может, ты просто развлекаешься, но если у тебя есть здравый смысл, ты не будешь гробить из-за этого агентство О'Дэй и Веннер.
О'Дэй затянулся сигаретой.
— Я полагаю, что ни им, ни тебе не пришло в голову, что эти слухи могут быть неверными?
— Не глупи, я-то знаю, что они верны, знаю, откуда они пошли, да и тебе пора знать. Веннер поссорился со своей женой Мерис и сказал Старку из «Интернешнл Оушн», что это из-за тебя. Он говорил со Старком о разводе и о том, что месяц назад, когда ты должен был находиться в Шотландии по делу Ярдли, ты провел выходной с Мерис Веннер в гостинице «Сейбл Инн», в какой-то дыре около Тотнесса, в Девоншире.
О'Дэй усмехнулся.
— Надо же. Кто же это ему сказал?
— Она, она ему сказала. И он склонен ей поверить, не так ли? Как, впрочем, и все остальные.
Дженнингс стал натягивать перчатки.
— Ну, я тебе все сказал. Теперь ты знаешь.
— Спасибо, приятель, — сказал О'Дэй. — Скажи, ты не знаешь, где Веннер и где Мерис?
Дженнингс пожал плечами.
— Где Веннер — убей, не знаю. Мне велели найти его или тебя. А Мерис сказала твоей секретарше, что собирается в Истборн или еще куда-то в тех же краях.
— Ты хороший парень, Дженнингс. Ты полон добрых намерений. Тебе повезло сегодня?
— Нет, совсем не повезло. А почему мне должно повезти? Я пришел к заключению, что мне повезет в любви. Я не прочь иногда проиграть, но немного. Забавно, — продолжал он, — если я играю в покер, то проигрываю, если выбираю лошадь, то она приходит последней. Я пришел сюда поставить на одну в последнем заезде. Она — аутсайдер. Я держал пари на другие пять заездов и все проиграл.
Он засмеялся.
— Теперь последний заезд, но я даже не собираюсь ставить.
О'Дэй улыбнулся.
— Вот так-то, Дженнингс. Это ужасно, если лошади к тебе равнодушны.
— Я поставил на Джелерта против Трависа нашего директора, — мрачно изрек Дженнингс. — Он сказал, что двадцать против одного — он приковыляет последний. Терпеть не могу таких вещей.
— Почему ты не собираешься больше ставить?
Дженнингс покачал головой.
— Нет, с меня хватит. Пока, О'Дэй. И, ради Бога, будь осторожен.
Через некоторое время О'Дэй вышел из буфета и встал на зеленой насыпи, где люди собирались смотреть продолжение скачек. О'Дэй взглянул на стенд с данными о лошадях и не спеша пошел к тотализатору. Там он купил четыре билета по фунту на Джелерта, затем вернулся в буфет, взял еще чашку кофе, поставил ее на камин и рассеянно уставился в одну точку.
Он подумал, что с Веннером надо что-то делать. Дженнингс прав. Страховые компании, особенно такие большие, как «Интернешнл Дженерал», не любили, когда распространялись слухи об их сотрудниках. Хотел бы он знать, откуда пошли эти сплетни про Мерис Веннер и про него. А Веннер — дурак. Почему он не пришел поговорить с ним, вместо того, чтобы так глупо напиваться. Если не… О'Дэй подумал об этом «если не». Интересно, правильна ли его догадка.