Выбрать главу

Ему и на самом деле не хватало воздуха. Дыхание было таким порывистым, будто он и впрямь взбирался на эти горы. После того как Мустафа ослабил узел галстука, ему стало легче дышать, а еще через пару минут ему стало настолько лучше, что он смог подняться и, закрыв за собою дверь, выйти во двор. Уже темнело. У него здесь больше не было дел. То, за чем он сюда приехал, кануло в вечность. Те, кто мог бы ему помочь, не дождавшись его, ушли туда, куда когда-то уходят все, унеся с собою его тайну. Он опоздал…

Не зная, радоваться тому или нет, он сел в свое авто и завел двигатель. Затем, вспомнив про ключ от дома, вышел из машины и, перейдя дорогу, вновь вошел во двор к соседям напротив. Собака было залаяла, но, признав его, нехотя заворчав, замолкла. На собачий лай вновь, как и пару часов назад, вышла соседка. Передав ей ключ от дома и поблагодарив, Мустафа вернулся к машине и, взглянув в последний раз на дом, сел за руль. Не успел он тронуться с места, как заметил в зеркале бегущую в его сторону рыжую девочку, размахивающую свертком.

Он ее не знал, но понял, что она бежит к нему. Понял он и то, что сейчас узнает, ради чего сюда приехал. И это круто изменит его жизнь. В какой-то миг у него возникло желание не искушать судьбу и уехать отсюда подобру-поздорову. Да, какое-то время он будет пребывать в уверенности, что эта девочка бежала именно к нему. Но вскоре эта уверенность прорастет сорняками сомнения, а после он вообще будет уверен, что она бежала куда-то по своим делам. Зато жизнь его не изменится, впрочем, ее уже и поздно менять…

Он уже собрался перевести ногу с тормоза, но какая-то неведомая сила против его желания и воли мешала ему сделать это.

— Это вы внук Рауфа-аги? — услышал он звонкий детский голос.

На него, скосив голову набок и приоткрыв от удивления рот, что внуком оказался дедушка, смотрела рыжая девочка с родинкой на правой щеке.

— Да, — обреченно ответил ей Мустафа.

— Бабушка велела передать этот сверток.

Она сказала, что очень давно это ей поручила бабушка моего папы, — тщательно подбирая слова, чтобы ничего не перепутать, сказала девочка и, передав ему в руки какой-то сверток, тотчас убежала назад.

Мустафу охватило необычайное волнение.

Он понял, что Рубикон уже пройден. Он мог отъехать, не дождавшись девочки, ибо одному Аллаху было известно, куда она бежала, но тому, чтобы не открыть сверток, уже не могло быть никаких оправданий.

Он с трудом распустил полуистлевшую бечевку, развернул хрусткую ткань и увидел пожелтевшую картонку и тонкую тетрадку. Страницы, изъеденные временем, были испещрены мелкими непонятными буквами. А картонка оказалась фотографией. Снимок был сделан давно, очень давно, но до сих пор не утратил четкости. Плотный картон сохранил малейшие детали изображения.

На фотографии была запечатлена молодая красивая девушка, робко сидящая на краешке стула, а рядом с ней, положив руку на спинку стула, а другой держа за ствол приставленную к носку сапога винтовку, стоял молодой мужчина с волевым подбородком и дерзким взглядом. Несмотря на то что ни мужчина, ни женщина не были ему знакомы, что-то в лицах их обоих заставило его напрячь память, да так, что он аж зажмурился, но вспомнить ему ничего не удалось. Еще раз пролистав тетрадку и убедившись, что вся она написана на незнакомом ему языке, он снова завернул все это в холст и спрятал сверток в отделение для перчаток. Мустафа решительно тронулся с места и, выехав на трассу, взял курс на аэропорт.

Всю дорогу он непрестанно думал о том, что мог означать тот мимолетный сон. Ведь там, за горами, куда он так стремился, был его дом. Истинный дом. Ощущение было настолько острым, что Мустафа время от времени встряхивался, пытаясь избавиться от наваждения и убедиться, что происходящее не грезится ему.

Но нет, вот шоссе со сверкающей цепочкой катафотов по сторонам проезжей части, вот встречные фары, а вот красные огоньки обгоняющих его машин… Он взял билет на Стамбул и скоро уже был в небе, но все это время его не покидало странное предчувствие. Ему казалось, что и несостоявшаяся встреча с сыном, и случайно подслушанная песня, и строки на непонятном языке, и особенно старинная фотография — предвестники событий, грозящих изменить его оставшуюся жизнь.

Глава 3

Он не терял времени в полете и заранее обдумал каждый свой шаг. Приехав в Стамбул, он прямо в аэропорту скопировал текст и, найдя в одном из кафе телефонный справочник, позвонил в бюро переводов. Приехав туда и узнав у специалистов, что записи сделаны на армянском языке, Мустафа сильно помрачнел. Однако нисколько не удивился. Разделив ксерокопию на несколько частей и оставив там же одну из них, разузнав адреса ближайших переводчиков, объехал их, оставляя везде еще по фрагменту. Не зная, о чем текст, он не хотел, чтобы кто-то смог прочесть все целиком.