— Нас будет шестеро, — объявила Тера, похлопывая по шее своего скакуна.
— Вполне нам по силам, — согласилась Лара.
— Если к ночи мы не вернемся, пленник умрет страшной смертью.
По толпе прошел ропот, а Элли рядом с Керрисом вся дышала возмущением. Кел был недвижим, как скала. Лица Дженси Керрис не видел.
Азешцы стали спина к спине. Барат наполовину вытащил меч.
— Уймитесь! — Чей-то первый крик повторился многократно в толпе горожан. Возбуждение спало.
Тера обратилась к Барату. Тот крикнул азешцам, оставшимся в седлах. Они поворотили коней и, не оборачиваясь, поскакали из города, грозные и стремительные, как стая борзых в погоне за добычей. Лошади оставшихся рейдеров дергали головами, стремясь пуститься следом.
Толпа обтекала шестерку чужаков.
— Убирайтесь! — кричали из нее. Один из голосов принадлежал Айлин. Элли взяла Керриса под руку. Сефер, говоривший с Келом, обернулся, отыскал их в толпе и кивнул Керрису.
— Он зовет тебя. Иди, — подтолкнула Элли. Он подходил, когда наставник сказал Келу:
— Милый, пусть он сам решает. — И обратился к Керрису: — Мне хотелось бы пригласить тебя быть с нами во время занятий с азешцами. Их шесть и нас вместе с тобой будет шестеро. Подумай.
У Керриса екнуло в груди.
— Почему я?
Барат смотрел на них с подозрением. От жителей пустыни шел резкий запах.
— Ты умеешь писать. Потом все происшедшее ты перенесешь на бумагу, — сказал Кел.
— Разве ты хочешь моего участия в этом…
— Это не мое дело. — Кел дернул плечом.
— Но свое мнение у тебя есть?
— Челито, поступай как знаешь.
Барат опять заговорил с нескрываемой злостью.
— Они начинают беспокоиться, — спокойно сказал Сефер. — Послушай, Керрис, нечего бояться влияния на тебя азешских мыслей. У них непреодолимые барьеры. Так ты идешь с нами?
Теперь за их разговором настороженно следили все рейдеры, похожие на хищников на охоте.
— Иду.
Керрис посмотрел на брата. Лицо его было непроницаемо. Кел перехватил взгляд, через силу улыбнулся и обнял Керриса. Сефер кивнул одобрительно. Они подошли к азешцам. Однорукий колдун заинтересовал Барата. Он уставился, изрядно смущая Керриса. Пришлось, подражая Келу, вызывающе выставить подбородок. Нахальный азешец так вполне и не удовлетворил своего любопытства и вопросительно взглянул на Теру.
— Кто этот калека? — спросила она.
Керрис вспыхнул. Пальцы Кела стиснули его руку.
— Один из нас, — ответила Лара. — Этого довольно. Мы попытаемся разузнать что-то о каждом из вас.
Барат выслушал перевод, сдвинув брови, а старуха, оказавшаяся ростом едва ли выше его локтя, понимающе закивала, похлопала своего сердитого спутника по руке, видимо, усмиряя. Остальные трое стояли за их спинами с каменными, ничего не выражающими лицами.
— О лошадях позаботятся наши конюхи, — сказала Лара.
Тера перевела.
— Шай, — Барат протестующе махал рукой.
Посовещавшись с соплеменниками, Тера пояснила.
— Наши лошади — это мы.
Вот так номер, изумился Керрис, они считают себя лошадьми.
— Мы клянемся ши, ваши кони останутся неприкосновенны. Эта клятва священна для нас, — сказал Сефер.
Азешцы заспорили. Итог огласила Тера.
— Они останутся здесь, и вы никуда их не уведете. Только будете любезны их напоить.
— Непременно.
Тера потрепала коня. Коснулась кончиком носа лошадиной ноздри и тихонько зашептала. Лошадь приподняла губу, тронула подбородок хозяйки и навострила уши.
— Они согласны, — провозгласила Тера.
— Тогда отправляемся в Танджо, — сказала Лара. — Так называется наша школа.
Барат и Тера двинулись за главой Совета. За ними семенила старуха, потом шли Дорин и Тамарис, а за ними — остальные пустынники. Керрис обернулся. Возле лошадей оказался возникший как из-под земли Тек. Лали и Соша тащили от колодца полные ведра.
Керрис, Кел и Сефер замыкали процессию. Шли медленно, приноравливаясь к шагу старухи. Сзади она походила на большую сову. Шла босиком и единственная не имела меча, но кинжал на боку торчал.
Ступив в рощу, азешцы пошли еще медленнее, забеспокоились. Зато, выйдя на лужайку перед Танджо, сразу оживились. Им, кажется, очень понравилось обилие сочной травы.
— Такой бывает пустыня после дождей, — сказала Тера без прежней надменности.
Она присела и стала трогать зеленые стебельки, а Барат растерянно кружил по лужайке. Потом он заговорил с одним из своих, у которого были серьги с красными камнями. Азешцев привлекло изображение Хранителя, и они прибегли к помощи Теры.
— Что это? — спросила она.
— Образ ши. Стоит здесь, чтобы мы не забывали о ши.
— Что значит «ши»? Такое слово неизвестно.
— Это древнее слово. Означает оно равновесие, баланс, гармония.
— Ши — похоже на шири, — сказал пустынник с красными камнями в ушах.
Он перешел на свой язык и горячо заговорил, размахивая руками. Тера согласно кивала. Что-то вставила и старуха низким выбрирующим голосом. Она указала своим пальцем на Хранителя, и все шестеро, обратившись к колонне, воздели руки и склонились до земли. Потом старуха сбросила плащ на траву и обратилась к Тере.
— Останемся здесь, — перевела та.
Лара и наставники переглянулись. Это не укрылось от Теры.
— Мы не любим быть среди стен, — сказала переводчица.
Все уселись на траву — илатцы напротив азешцев.
— Лара, Сефер, Кел, Керрис, Тамарис, Дорин, — представила хозяев глава Совета.
Пустынники заговорили. Барат опять был недоволен. Потом каждый из азешцев назвал свое имя.
— Тера.
— Барат.
— Джейкоб. — Этот был выше спутников и не так скован, как они.
— Нерим. — Смуглый до черноты, с угольками глаз и весь в шрамах от скул до подбородка.
— Калад. — Обладатель красных серег. Лицо прячется в густой мохнатой бороде.
— Мириам. — Старуха, оказывается, носила такое красивое имя.
— Только Тера говорит на нашем языке? — спросил Сефер.
— Я тоже немного, — отозвался Нерим, подняв руку с соединенными в кольцо большим и указательным пальцами. Стало быть, это он встречался с читательницей мыслей Берензией.
— Не угодно ли вина? — предложила Тамарис.
Тера перевела. Калад расплылся. Мириам с улыбкой сложила ладони пригоршней и опрокинула в рот, как чашу.
— Тогда ты и доставь его, — сказал Сефер.
Тамарис закрыла глаза. В доме хлопнула дверь. Что-то блестящее летело к сидящим на лужайке. Узкогорлый медный кувшин замедлил свое воздушное плавание, его догоняла дюжина бокалов. Азешцы обомлели. Кувшин опустился в руки Тамарис, а бокалы скакнули в траву за спиной Сефера. Тот взял один и подставил под носик кувшина. Первый бокал Тамарис вручила Тере. Переводчица пить не стала, передала вино Барату, тот еще дальше, пока бокал не попал к Мириам. Старуха дождалась, когда все получат кубки, и пригубила вино.
— Ва хай! — провозгласила она.
— По-нашему это «хорошо», — объяснила Тера.
Вино отведали все, кроме Барата, сидевшего, скрестив руки на груди. Керрис тоже попробовал. Такое вино, кисловатое и густое, случалось пить на севере.
— Как это сделать, покажите! — потребовал через Теру Барат.
— Не думаю, что это поймут все. Такой дар имеют немногие, — спокойно ответил Сефер.
Выслушав перевод, Барат, насупившись, со злостью огрызнулся.
— Барат напоминает, что судьба пленника зависит от ваших стараний в обучении.
— Мы не забываем этого, — Сефер не повышал голос, — но мы не властны противоречить природе. К примеру, я не умею передвигать предметы. Из нас шестерых только Тамарис этим владеет.
— Так пусть она и учит.
— Она сможет сделать это, только если кто-нибудь из вас наделен такой способностью. Иначе учиться бесполезно.
Тера перевела, вызвав смятение азешцев. Мириам двумя отрывистыми фразами положила конец горячим спорам. Керрису было любопытно содержание препирательств азешцев. А то будущая хроника окажется со множеством пробелов. Жозен не знал бы пощады к такому нерадивому летописцу. Интересно, ведут ли азешцы такие записи и как это у них делается? Бисеринки на одеждах пустынников поблескивали от каждого движения. Запах азешцев не переставал раздражать его. И обувь у них была какая-то странная. Как в такой можно лазить по скалам?