Выбрать главу

– Вот видите, вы и сами догадались, – улыбнувшись, кивнул тарси. – Мы действительно не знаем, куда деть ваши деньги.

Мои глаза округлились, я представил себе всю абсурдность данной ситуации.

– Как такое может быть?

– Так получилось, – Лоау развел руками. – Фармацевтические компании Земли перечисляют нам проценты от продажи лекарств, произведенных по нашим технологиям. Мы их об этом не просили. Вначале мы вообще предлагали Земле медицинские технологии бесплатно, но получили такое мощное противодействие, что вынуждены были отказаться от такого подхода. Почему-то нас обвинили во всех смертных грехах. Даже в том, что мы хотим погубить медицину и истребить вредными препаратами все население Земли. Мне очень сложно понять людей: то, что отказывались брать даром, охотно стали покупать за деньги.

– Хотите сказать, что эти деньги вам не нужны?

– Мы тратим лишь малую их часть. Остальные потратить просто не на что. Нам не нужны в таком количестве товары, которые производятся на Земле.

«А вот в это я вполне могу поверить, разница в технологическом уровне колоссальна. Что мы могли бы попросить в обмен от цивилизации, находящейся на уровне пятнадцатого века? Медные котлы? Зачем они, если все давно готовят в микроволновках? Даже сырье брать невыгодно. Один добывающий комбайн накопает руды больше, чем все рудокопы пятнадцатого века, вместе взятые. Некоторый интерес могли бы представлять предметы искусства, но Лоау прав – это не те расходы, которые могут покрыть массовые поставки».

– Так раздали бы эти деньги людям, была бы какая-то польза.

– Не было бы никакой пользы, – заверил тарси. – Раздача незаработанных денег лишь обесценила бы их, и все осталось бы по-прежнему.

– Тогда перевели бы их детским домам.

– Какому именно детскому дому? Сколько следует перевести? – уточнил серый.

– Не знаю. Я это так, для примера. А вы перевели бы?

– Мы рассмотрели бы экономические и социальные последствия этого шага.

Вот как? Серый прав, любое дело надо сначала взвесить, даже то, которое кажется благим. Я втянулся не в свое дело – даю советы, как лучше потратить деньги. Речь-то шла совсем о другом.

– Так вы обдумали предложение? – напомнил тарси. – Если согласны, то можем обсудить подробности.

– Что вы, когда бы я успел все обдумать?

Предложение такое, что с ходу и не решишь.

– Не буду вас торопить. О своем решении можете сообщить в любое удобное время. Сохраните пропуск, он может вам пригодиться. Пришлите письмо на известный вам адрес, и мы назначим время для встречи.

Я покинул представительство тарси с еще большими сомнениями, чем до прихода сюда. Зачем, интересно, я им понадобился? Как технический специалист я вряд ли представляю для них интерес. Раскрывать подробности Лоау не стал, намекнул лишь на то, что дело опасное, но нужное. Все подробности он обещал рассказать, если я дам предварительное согласие. Не то чтобы серый что-то скрывал, просто считал преждевременным говорить о работе, пока с моей стороны не проявлен к их предложению достаточный интерес.

А у меня интереса к авантюрам в данный момент не было совершенно. Да, мне надо было найти работу, но желательно спокойную. И потому я вернулся в общагу и принялся собирать вещи, решив все-таки поехать домой.

– Пельмени будешь? – поинтересовался Сашка.

– Давай, – согласился я.

Пельмени – самая студенческая еда: два в одном и готовятся быстро.

Я подумал, не рассказать ли мне Саньку про свой поход к тарси, но настроение совсем не располагало к разговорам. А поход у меня получился необычный. Поверит ли Сашка, если расскажу? Судя по тому, что он мне рассказывал, его беда со вторым тарси была схожа с моим общением с первым: строго, пунктуально до секунды и малейшей запятой. Педанты они. Насколько я успел узнать, именно такое мнение складывалось у большинства посетителей. То, что я увидел, было совсем иным. Не знаю, чем я заслужил такое доверие, но, похоже, что я смог заглянуть за фасад. Заглянуть и увидеть, что тарси живые. Порой настолько живые, что диву даешься.

На следующий день мы разъехались по домам.

Пригородный поезд стучал колесами на стыках, не мешая мне размышлять. Через три часа я был дома: ступил на перрон и почувствовал весенний ветер, полный запахов зелени.

Автобус за пятнадцать минут доставил меня до знакомой с детства улицы, а еще через пять минут я входил во двор, где знал все до последнего гвоздя на старой беседке, о который в десять лет я ободрал себе ногу. Дом остается домом, каким бы он ни был, в него всегда приятно возвращаться. Дом – это место, где оживают воспоминания. Даже тоска стала не такой острой. Я толкнул знакомую дверь и не услышал привычного шума.