Граница… Граница… Тревожная даль.
И чёрная птица разносит печаль.
Как много горьких лет прошло с тех давних пор…
Страна сменила курс и флаг, сдала Даманский.
Но не меняет пограничный наш дозор
Зелёные погоны и фуражки.
Давайте вспомним тех ребят, кто на посту!
Светло помянем на границе наших павших…
Они помогут удержать нам высоту.
Они идут с полком Бессмертным с нами в марше.
Застава… Граница… Уссури-река.
Над далью таёжной плывут облака.
Уходят мальчишки в дозор боевой…
Россия… Россия… всем сердцем с тобой.
Расстроенная гитара
Гитара томится в футляре,
Закрытая, словно в темнице,
Расстроенной бедной гитаре
Фламенко испанское снится.
Она небогатой, неяркой,
Но трепетной, чистой, любимой
Поёт в Андалузии жаркой
С душой музыканта ранимой.
Ровесница прошлого века,
Как пела она и звенела!
А нынче вся в трещинках дека, –
Гитару печаль одолела.
Ослабли колки… И провисли
Её красно-медные струны.
И душу ей путают мысли
Таким снова вечером лунным.
Ей чудятся всплески оваций
В ту осень, почти золотую,
Как смелые беглые пальцы
Вновь тонко и жарко волнуют…
Неужто её обманули,
Уехали вдаль и забыли?
И песни навечно уснули
Под слоем слежавшейся пыли.
Ах, где же ты, мастер мой верный,
В каких затерялся дорогах?
Вернись и настрой поскорее,
Порадуй меня хоть немного.
И слёзы невидимо льются.
Гитара, не плачь… Нет обмана.
Он просто не смог дотянуться
К тебе… из седого Афгана.
Памяти Псковских десантников
Тяжёлая в горах военная дорога…
Туманы в ночь легли на саван февраля.
А до весны в Чечне осталось так немного,
Но вновь солдатской кровью пропитана земля.
Расстрелян третий взвод
На склоне, — подло, в спину.
Редеющие два ведут неравный бой.
А важный генерал смолчал наполовину,
Твердя в эфир о бое бескровном за Шатой.
Под Улус-Кертом смерть
Среди разрывов пляшет.
Небесною тропой уходит в рай десант.
Ну, где же помощь, где…
Где вертолёты наши…
Прощается с братишками израненный комбат.
Кого теперь винить средь горькой пустоты?..
Свой выполнила долг крылатая пехота.
А кто и смог помочь, тот слёг у высоты.
Пожалуйста, прости — нас всех — шестая рота.
Как хмур и бледен Псков,
Зима опять вернулась.
Как много видел он печалей на веку.
По всей России боль,
Как маятник, качнулась…
И ало расцвела на тающем снегу.
Отич
Маме
Тучами закрыты все четыре стороны…
Ветер у калитки обломал сирень.
Купола церковные вороньём заклёваны,
И с креста упала на дорогу тень…
Не столичным жителем, а заблудшим сыном
Я вернусь на родину, чтоб в пути понять,
Что, пыля дорогами по лихим чужбинам,
Ближе и дороже мне с годами мать.
Я тоску вечернюю гнать пытался водкой
И в дыму табачном прятался от слёз.
А во снах за мною мама шла сторонкой
И, крестя украдкой, берегла от гроз.
И когда на душу наползут потёмки.
Обожгут печали, занемеет кровь, –
Свет молитвы кротко с маминой иконки
Осенит надеждой тихую любовь.
Русыми берёзами бредил я в горячке,
Брёл в рубахе белой краешком полей.
И будил Россию от медвежьей спячки
Родины простуженной охрипший соловей.
Скоро ли, родная, у крыльца родимого
Вновь к седым косицам припаду щекой?!
С верою и правдою до креста единого
Мы пройдём надёжною отчею тропой…
Распускает утро солнечные нити.
С каждым днём всё звонче детства родники.
А в саду вишнёвом ангел мой хранитель
Вышивает крестиком домик у реки.
Пусть светло в нём будет от твоих ладоней,
Мама, сын твой — отич — шлёт земной поклон
И спешит навстречу, приложась к иконе,
В даль, где всплыл над памятью
Благовестный звон.
Уходят мальчишки
Отложены школьные книжки
До скорой победной поры.
На фронт убегали мальчишки,
И эхом звенели дворы
Девчонкам, сестрёнкам и мамам: