Выбрать главу

– Все одно и то же, – бормотала девушка, не обращая внимания на взгляды. Но вдруг остановилась. Витька наткнулся на теплое плечо.

– Ну-ка, – сказала Наташа и устремилась в боковой проход. Почти подбежала к развешанным по алюминиевым стойкам папирусам. Напряженно рассматривая рисунки, остановилась.

Чуть желтоватая белизна толстых бумажных лоскутьев. Сочные неяркие краски. Звериные головы и изящные руки приевшихся изображений египетских богов. А на полотне, перед которым стояла Ната, – не боги. Просто женщина. Обнаженная египтянка, лежащая в змеиной позе – приподнятым лицом к зрителю, а дальше, через изгиб тонкой талии и округленность бедра, видны чуть согнутые ноги. Узкие ступни – где-то там, далеко уже. И прямо в глаза смотрящему – медленный, все знающий, взгляд из-под ровной глянцевой челки. Чуть приподняты плечи, будто, опираясь на грудь и ладони раскинутых рук, встает, сейчас встанет.

«Ага, и раздует капюшон», подумал Витька, глядя в немигающие нарисованные глаза. Вздрогнул от шепота:

– Ты видишь?

– Да. Хорошо нарисовано.

– Балда. Смотри. Ты видишь, кто она?

Витька вспотел, застыл, уставившись. Быстро перебрал в голове знакомые лица. Лада, девушка из снов, а и все! Не модельки же…

– Наташ, – сказал хрипло, – это же ты. Ты это, правда? Только глаза другие. Нет, такие, только цвет другой. Надо же, совпадение такое!

– Какое совпадение, – отчаянно сказала, – какое? Сережка меня так рисовал. В этой вот позе. С этим лицом. Кольцо, глянь, на пальце.

И вытянула палец к рисунку, сводя вместе два серебряных толстых обруча – настоящий и нарисованный.

– Ну-у, – неуверенно сказал Витька, – наверное, местный художник видел портрет и сфотографировал. И теперь делает копии. Талантливо делает, даже я вижу, хоть и дуб в живописи.

– Не было портрета, Вить. Был один эскиз. Я в постели валялась тогда, виноград ели. А потом поругались, он эскиз разорвал и сжег. Прямо на полу. Пришлось коврик купить, чтоб хозяйка дыру в линолеуме не нашла.

– Я не знаю… тогда…

Касаясь плечами, шли вдоль стоек, смотрели. Рисунки с черноволосой Наташей светили меж сувенирных поделок – звездами с неба среди комков фольги. Поясной портрет вполоборота – гибкая спина, талия, начало бедер, небрежно драпированных прозрачной тканью. И завеса темных волос по плечу, закрывая часть спины. Линия щеки, нос, концы ресниц. Вроде бы и лица не видно, но все равно понятно – она, та, что рядом.

Каждый раз Ната вздыхала стесненно и машинально поправляла короткие пепельные прядки – будто убедиться, что не поменяли цвет и длину…

Добрели до последнего рисунка и встали. Тонкая женщина Наташа, с прямыми плечами и согнутыми руками, танцевала, развевая вокруг напряженно вытянутых ног прозрачные полотнища египетского виссона. Широкий цветной шарф перехватывал шею, вился по плечу до локтя и упадал, изогнуто сходя на нет к смуглой ступне. Орнаментом по краям и одновременно частью рисунка – две танцующие змеи. И три пары глаз, не мигая, на зрителя. Змеиные и женские. Нет – четыре…

– У тебя на шее – змея, – шепнул Витька, не отводя глаз.

– Вижу, – Наташа смотрела. Подняла руку, тронула собственную шею. Сглотнула…

Постояли, как во сне. И очнулись медленно, просыпаясь.

– Мы это купим, – сказала, – всю меня купим, а потом уже будем разбираться, кто рисовал.

Она отошла от рисунка и заглянула за край ряда. Осмотрела мусорные переполненные баки, сараюшки с выбитыми дверями, лежащую на пороге облезлую суку с утыканным щенками провисшим боком. С покосившихся стоек свисал край полотна – замызганный, рваный, хлопал, надуваясь, стойка поскрипывала. Мутной головной болью наплывал запах гниющих фруктов.

– Эй, – Наташа вытянула шею, засматривая в узкий проход между рядами, – есть кто? Мы покупатели…

– Наташ, – Витька потянул ее за руку, – вон смотри. Мы, наверное, слишком быстро проскочили. Или он отходил.

– Она, – поправила девушка, идя вслед за ним к черной согнутой фигуре на раскладном табурете.

– Мы хотим купить, – начала Наташа на ходу и осеклась. Из-под низко надвинутого, плотно увязанного и подколотого по краям хеджаба, над краем легкой чадры, глянули на нее медленные черные глаза женщины с рисунков. Витька, ухватившись за Наташино плечо, стиснул пальцы на горячей коже. И отпустил, недоумевая, как могло показаться – такое.