Выбрать главу

Космина усмехнулась, сложив руки на груди.

— Тридцать агортов.

— Ага, тридцать агортов, — Виара полезла в мешочек, который выдал ей Робб, но сколько бы она там ни копалась, нужной суммы не нашла. — Но у меня только два, — растерянно проговорила она, показывая горстку мелочи.

Космина выглядела довольной собой.

— Что ж, ты можешь вернуть мне специи.

— Да, — грустно кивнула Виара. Коробочки казались ей настоящим сокровищем, и от них пахло так остро и ярко, что живот сводило от удовольствия. — Наверное, так правильно будет.

— Или, — Космина наклонилась к ней, — я могу дать специи вам в долг.

— Это как?

— Отдадите в дарень, на ярмарке. А если Роббу нечего отдавать, так пусть приходит и отрабатывает свои специи у меня, — под конец она повысила голос и распрямилась с видом победителя.

— Я думаю, это неплохая сделка, — радостно согласилась Виара. — Вы очень хороший человек, Космина! Зря Дрелондон говорил, что люди злобные.

И она повернулась, чтобы уйти, но Космина вдруг окликнула её каким-то другим голосом, тихим и надтреснутым:

— А что это у тебя с платьем? Вроде как драное оно?

— Так это я в лесу за корягу зацепилась, — сообщила Виара. — Но другого у меня нет, так что жду, пока представится случай починить.

— Ох, ну что ж с тобой делать, — Космина покачала головой. — Вот и пожурить бы твоего Робба, да не за что. Мужик, он и есть мужик.

И она нырнула в глубину дома, пахнущую выпечкой и травами, и вернулась оттуда с каким-то свёртком.

— На вот, — Космина протянула его Виаре. — Это моё платье, я его носила до того, как замуж пошла. Сейчас уж и не влезу в него.

Виара развернула свёрток и с искренним восхищением осмотрела простое платье с молочно-белым верхом и красной юбкой.

— Какая вы в нём была красивая, наверное, — проговорила она, прижимая платье к груди.

— Не то слово, — грустно улыбнулась Космина. — Ну а теперь оно твоё.

— В долг? — уточнила Виара, но женщина покачала головой.

— Нет, это подарок. Люди все-таки злобные существа, но иногда у нас бывают просветления.

* * *

Виара шла через деревню по той же дороге, и настроение у неё было великолепное. Ей стоило бы помнить, что лихо так и ждёт, как бы какой-нибудь эльф зазевался, забылся, чтобы сцапать его за тонкую шею. Но она не помнила про беду, а мурлыкала себе что-то под нос, и Ольф чуть отбегал вперёд, но всегда держался рядом.

Деревенские парни появились из-за поворота, но показалось, что выросли из-под земли. Во главе их был уже знакомый Виаре конопатый паренёк. Она и имени его не помнила, если он вообще представлялся, но помнила, насколько сильные у него руки и как противно от него пахнет.

— Вы посмотрите, нечисть совсем ошалела! Людей честных не боится! Ты зачем пришла сюда? Неужели ко мне? Пришла ко мне, да?

Виара не остановилась, а шла мимо, вцепившись в ремешок сумки до побелевших костяшек. Страх пополз по спине, словно водная змея, холодный и мерзкий.

“Быть сильнее. Быть сильнее. Сильнее”, — вторила она про себя, а вслух сказала:

— Я пришла за приправами! И уже ухожу, — и вскинула вверх голову, задрав носик.

— А может, я тебя не отпускал? — мальчишка схватил её за плечо и развернул к себе.

— Да зачем она тебе сдалась? — сказал кто-то из его друзей.

— Ага, — согласился второй. — Грязная нечисть.

Мальчишки загоготали, а конопатый прервал их громким окриком:

— Я хочу её себе, тупицы! Поняли? Себе!

От гнева ли или по неосторожности, но он сжал плечо Виары так сильно, что она удивленно воскликнула:

— Эй, больно же!

И тут же, словно маленькая шаровая молния, между ней и парнем вклинился Ольф. Он припал к земле, широко расставив лапы, прижал уши и оскалил внушительные клыки. От неожиданности конопатый парень отшатнулся, а потом вдруг нервно засмеялся:

— Кошка у тебя такая же уродская, как ты сама!

— Ольф не уродский! — обиженно парировала Виара, сжимая кулачки.

Зверёк зарычал, и парень воскликнул с отвращением:

— Пошёл вон, тварь! — и хотел было пнуть его ногой, но Ольф оказался не так прост. Он кинулся вперёд и вонзил когти в его ногу до того, как носок ботинка болезненно врезался в его мягкий белый животик. Конопатый закричал, падая назад, и задергался, пытаясь скинуть бешеного зверька с себя.

— Уберите, уберите его! Драконья тёща, мне бо-о-ольно!

Виара с любопытством почувствовала внутри странное зудящее чувство, которое приносило острое удовлетворение. Это было не просто чувство справедливости, а черное злорадство, которое свернулось в груди и приносило сладкое наслаждение. Она позволила себе несколько мгновений понаблюдать за страданиями обидчика, а потом окликнула кота: