Выбрать главу

Мальчишка на углу уже не продавал газеты – наверняка вернулся в школу и решает там другие задачи, не экономические. В детской песочнице лежало заброшенное и забытое хозяином пластмассовое ведёрко; Игорь вспомнил свой летний сон про песочные часы. Его передёрнуло.

Листья молча облетали с деревьев старого парка, и грязь под ногами напоминала палитру неряшливого художника.

Ольги не было нигде. Он обошёл весь парк десять раз, но знакомые тропы были пустынны, а на старых каруселях и спортивных площадках не было даже детей. Совершенно отчаявшийся и испуганный, Игорь решил в последний раз заглянуть на пустынную сцену, надеясь, что Ольга всё-таки придёт слушать свой тихий концерт.

Снова зарядил дождь – нудный, мелкий, серый и противный. Игорь стоял под старым клёном, теряющим листья, курил и боялся выйти к сцене – и не увидеть Ольгу.

– Игорь, это вы? – услышал он вдруг за спиной тихий, неожиданно знакомый голос и прерывистое, как от долгого бега, дыхание. Он обернулся и увидел за спиной рыжую девушку, которой когда-то отдал газету в переулке у трамвайной остановки. Остриженные волосы мокрыми прядями прилипли к её бледному и очень усталому лицу, которое, когда и она узнала Игоря, вдруг осветилось яркой-яркой улыбкой.

– Ой, это вы, – удивлённо сказала девушка, прикрыв рот ладонью.

– Где Ольга? – спросил он чересчур резко и сам испугался своего голоса.

– Ольга в больнице, – ответила девочка, и счастье на её лице мигом погасло. – Она очень боялась, что вы придёте и не найдёте её или что не успеете, пока она… И вот попросила меня… Давайте я вас к ней отведу?

Игорь пробормотал что-то неразборчивое, а потом вдруг рухнул на колени прямо в мокрую траву. Хотелось лечь и плакать, но он не мог. Доверчивые разноцветные ладошки кленовых листьев тянулись к нему, как будто не понимая ни его горя, ни своей скорой смерти.

– Да, да, конечно, подождите, я соберу листьев. Она же там одна, без этих своих деревьев, она скучает, наверное. Не знает, как они…

Девушка молча стояла за его спиной, впившись зубами в костяшку указательного пальца, и очень старалась не заплакать. А потом, также молча, принялась ему помогать.

…Дождь кончился. Они молча вышли из парка, неся огромные букеты кленовых и дубовых листьев и кистей рябины. Про рябину придумала девушка, а Игорь и не сопротивлялся. Он был очень благодарен ей за то, что она оказалась с ним рядом в этом умирающем на зиму парке, ни о чём его не спрашивала и ничего не объясняла. Игорь тоже не спрашивал – хотя, судя по всему, девушка знала Ольгу лучше и дольше, чем он.

Они уже поднимались вверх по доисторической мостовой одного из переулков Мотовилихи, в нахохлившихся деревянных домах с облупившимися наличниками и покосившимися заборами уже загорелся тёплый жёлтый свет, когда Игорь посмотрел наконец на часы и понял, что приёмные часы в любой больнице должны были закончиться уже давно.

– Послушайте, но как же мы туда попадём? – спросил он растерянно у девушки. Она не ответила, видимо, погружённая в свои мысли, и продолжила упрямо шагать в гору, шумно дыша и иногда останавливаясь перевести дух, зарывшись лицом в ворох листьев.

Больница оказалась старинным зданием, расположенным на перекрёстке улицы, названной в честь французского коммунистического писателя, и улицы, названной в честь местного коммунистического читателя. Старинные кирпичные стены, столетние липы вокруг, ограда, словно нарисованная чёрной тушью. Полустёршиеся надписи на стене со стрелками: приёмный покой направо, хирургическое отделение налево, онкологическое отделение налево, морг прямо…

Игорю стало нехорошо. Из-за туч на небе выплыла болезненно жёлтая луна. Он с каким-то мелочным удивлением подумал, что даже не знает фамилию Ольги. Что ему вообще не приходило в голову, что у неё может быть фамилия.

Больница явно спала; редкие окна горели только в здании приёмного покоя.

– Подержите букет, пожалуйста, – попросила девушка, протягивая Игорю листья. – Сейчас пойдём внутрь.

– Но как…

– Подержите букет, пожалуйста, – повторила она. И щёлкнула пальцами.

Игорь и его рыжая провожатая стояли на том же месте. Было темно, небо опять затянуло тучами, мерзкий дождь заполз за воротник. Игорь поёжился:

– Опять дождь.

– Не опять, а пока ещё, – ответила девочка. – Часам к семи закончится, вы же помните.

Игорь посмотрел на часы, и его пальцы, сжимавшие осенние дары для Ольги, чуть не разжались: стрелки показывали шесть часов вечера. А ведь когда они вышли из парка, была почти полночь. Окна больницы теперь вовсю излучали желтоватый, грустный электрический свет, превращавший двор в старую, побитую жизнью шахматную доску, на которой осталось ровно две сгорбившиеся фигуры.