Выбрать главу

протягивает Никологорскому бокал с вином.

Никологорский (отстраняя бокал). Мне не надо. Я ведь не пью.

Растегай. Как? Совсем? Давно?

Никологорский. С детства.

Растегай. Неужели? Ну-ну... Но чокнуться-то вы можете, профессор, ради

такого случая? (Поднимая бокал.) За ваш исторический прыжок, Платон

Петрович! За благополучное исполнение ваших желаний! Форте фортуна адюват!

Храбрым везет!

Все чокаются.

Деревушкин (осушая бокал). Ну, вот мы опять вместе, как тогда, в день

моего "важного заявления"... Только я сегодня уже не тот! Сегодня я будто

заново родился! И не потому, что со мной могло что-то случиться, а по

ощущению, которое меня сейчас наполняет! И Саня - молодец! Во всем

поддержала меня! До конца! (Смотрит на дочь.) А уж про Ивана и говорить

нечего! Трижды молодец! А? Что? Ну?..

Раиса Павловна. Мы же тут просто все извелись! Ждем. Ничего не знаем...

Растегай. Может быть, вы нам все же расскажете, Платон Петрович,

поподробнее? А там, глядишь, и я с парашютом прыгну.

Деревушкин. Мне это было необходимо, а вам-то зачем? Вот Сане тоже надо

было! А вам ни к чему!

Растегай. Вы полагаете?

Деревушкин (не отвечая на вопрос). Когда я увидел над собой раскрытый

купол парашюта и убедился в том, что он цел и правильно раскрыт, когда я

понял, что я тоже цел и моя мечта свершилась, - я запел! Да, друзья, я

запел! Во весь голос запел!

Александра. Я снижалась недалеко от папы. Все время наблюдала за ним.

Вижу, он открывает рот. Думаю: кричит мне что-то, а что - не слышу, ветер

относит... А он, оказывается, поет!

Софья. Интересно, что же ты пел?

Деревушкин. Все! Все, что приходило на память: "Я помню чудное

мгновенье...". "Реве та й стогне Днипр широкий..."

Серафима. "Все ниже, и ниже, и ниже!"

Александра (сестре). Сима! Перестань!

Деревушкин. Мне было хорошо. Я чувствовал себя на седьмом небе. До чего

же здорово устроен человек! Может летать, может парить над землей, как

птица, может все, что захочет! А внизу - земля! Большой добрый муравейник!

Автомобили, как муравьи, и люди - на полях и дорогах - как муравьи: каждый

занят своим делом, каждый куда-то торопится, что-то делает. И каждый не сам

по себе, не для одного себя, а для всех! А я - над ними. И они поднимают

кверху головы и смотрят на меня, машут мне руками, зовут к себе, как будто я

им нужен. Представьте себе!..

Александра. Так оно и есть! Ты им нужен! А потом тебя отнесло в сторону

и я потеряла тебя из виду.

Деревушкин. Я сделал все, как меня учили, по инструкции: подтянул одну

стропу, потом другую. Приземлился, только ногу подвернул! Мало еще опыта!

Никологорский. Герой! Герой!

Раиса Павловна. И вам нисколько не было страшно?

Деревушкин. Страшно бывает тому, кто не уверен в себе или делает

неправое дело.

Раиса Павловна. Но все-таки вы рисковали, Платон Петрович! Все-таки вы

рисковали! Не надо на это закрывать глаза.

Деревушкин. А я и не закрывал глаз. Я прыгал с открытыми глазами. Но

если уж быть до конца откровенным, то я...

Раиса Павловна. Что?

Деревушкин. В самый последний момент я пожалел только об одном...

Раиса Павловна. О чем?

Деревушкин. Я пожалел, что накануне, то есть вчера, не успел подписать

один документ.

Раиса Павловна. Документ?

Софья. Какой документ?

Деревушкин. Завещание.

Пауза.

Раиса Павловна (нарушая молчание). Платон Петрович! Вы хотели оставить

завещание?

Все оживляются.

Растегай. Как юрист я бы мог вам помочь в этом, Платон Петрович!

Деревушкин. Да. Я хотел вчера оставить завещание. Так, на всякий

случай. Но я просто не успел заехать в нотариальную контору. Не успел. День

был страшно загружен. И я забыл. Вспомнил, когда уже сидел в самолете.

(Смотрит на всех.) Я вижу, вы чем-то удивлены? Честно говоря, сам я бы

просто до этого не додумался. Если бы не Савелий Савельевич! Он подал мне

эту мысль...

Все смотрят на Никологорского. У того виноватый вид.

Никологорский. На ровном месте можно упасть - ногу сломать...

Растегай. Вам рано думать о завещании, Платон Петрович! Вы будете жить

сто лет!

Деревушкин. О благах мира сего я, честно говоря, никогда не думал, но

надо полагать, что за это время мои коллекции в несколько раз увеличатся.

Тем более обидно, если в силу каких-нибудь обстоятельств они оказались бы

разрозненными.

Софья (с угрозой в голосе). Как это понять? Стало быть, ты

предполагаешь завещать все одному человеку?

Деревушкин (с удивлением). Нет, зачем же одному?

Серафима (сухо). Любопытно - кому же?

Деревушкин (весело). А я решил так: собрание картин - селу, где я

родился и вырос. Библиотеку - университету, где получил образование. Ну, а

коллекцию насекомых - Государственному музею энтомологии. А? Что? Ну?

Домработница (неожиданно, в дверях). А меня куда?..

Раиса Павловна (упавшим голосом). Все - государству? Все?

Софья. Все картины?

Растегай. Уникальную библиотеку?

Серафима. И даже насекомых? И даже их?

Деревушкин с недоумением смотрит на взволнованных

родственников.

Раиса Павловна (неожиданно). А дачу?

Деревушкин (жене). Что?

Софья. А дачу кому?

Серафима. А кому дачу?

Растегай. Кому дачу, Платон Петрович?

Деревушкин (соображая). Вас интересует, кому я завещаю дачу? А? Что?

Ну?

Раиса Павловна. Да! Дачу! Кому дачу?

Все (кроме Александры, Хвоща и Иванова). Кому? Кому? Дачу! Кому?

Деревушкин (поднимаясь, угрожающе). Ах, дачу? (Смотрит на всех в упор -

и вдруг, неожиданно прозрев.) Муравьям! Трудовым му-ра-вьям! Только не

эцитонам!.. (Резко отодвинув стул, выходит из-за стола. В сердцах ломает

пополам палку, бросает обломки в угол веранды. Уходит в сад. Скрывается за

углом дачи.)

За ним, сорвавшись со своего места, бежит Александра.

Никологорский в волнении выпивает рюмку водки.

Елена Викентьевна. Что он сказал? Дачу кому?

Хвощ (издевательски кричит старухе на ухо). Трудовым муравьям! Здорово,

да?

Елена Викентьевна. Муравьям? Комедия какая-то! (Пожимает плечами.)

Домработница (поднимая веточку с пескарями). Раиса Павловна! Рыбу-то

сейчас пожарить? Или - в холодильник?

Все молчат. Вдали глухо гремит гром - приближается

гроза.

Иванов (с глубокой иронией). Про автомобиль забыли! Тоже ведь, поди,

денег стоит!..

Молния. Гром. Над дачей проносится очистительная гроза.

Занавес

1959

Охотник

Комедия в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

НЕВИДИМСКИЙ ВИТАЛИЙ ФЕДОРОВИЧ - временно исполняющий обязанности

директора научно-исследовательского института, 45 лет.

ИРИНА - его дочь, студентка, 24 лет.

КОКОРЕВ ЕФИМ ПЕТРОВИЧ - дальний родственник Невидимского, инженер, 60

лет.

ОЛЬГА КИРИЛЛОВНА - свой человек в доме у Невидимских, 55 лет.

ФЛЮИДОВ - научный сотрудник, 28 лет.

ЗУБАРИН - научный сотрудник, 40 лет.

ХАПУНОВИН - научный сотрудник, 40 лет.

АКУСТИН - член-корреспондент, 60 лет.

ДОБРОХОТОВ - аспирант, 28 лет.

ЦИАНОВА - вдова академика, 45 лет.

ШАПКИН - школьный товарищ Невидимского, 45 лет.

ВЫГЛАЗОВ - редактор издательства, 40 лет.

ПРОСТЫНКИНА - аспирантка, 27 лет.

СЕКРЕТАРША.

ИННА \ подруги Ирины.

СВЕТЛАНА /

Премьера спектакля состоялась в июне 1955 года в Ленинградском театре

имени Ленсовета.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Квартира Невидимских. Столовая с холлом. Отсюда ведут

три двери: в переднюю, в кабинет и в глубь квартиры.