Конечно, А. А. Богданова можно упрекнуть в преувеличении методологического значения тектологии. Любая сколь угодно обобщенная методологическая концепция утроится на основе, абстрагирования от тех или иных сторон реальной действительности, поэтому она по определению не может быть методологией «всякой практики и теории». Это преувеличение, впрочем, по-человечески хорошо понятно, и его, кстати, не смогли избежать ни Н. Винер, ни Л. фон Берталанфи, ни многие другие создатели обобщенных научных теорий. А. А. Богданов указывал, что тектология, «как всякая наука, идет в своих обобщениях и в исследовании шаг за шагом, расширяя свое поле и свои выводы», что тектологические схемы, в том числе и универсальные, «относятся ко всякому явлению, но касаются только определенной его стороны, а отнюдь не исчерпывают его».[23] Он ставил своей задачей углубленное и систематическое исследование всеобщих законов функционирования и развития разных систем, чтобы затем применить их для решения конкретных научных и практических задач. Всеобщий характер организационной науки, охват ею всех сфер природы и общества предопределили в ней весьма высокую степень абстракции, рассмотрение прежде всего системных связей между различными элементами и отвлечение в значительной мере от специфики этих элементов. Однако эта односторонность преодолевается в приводимых автором многочисленных примерах, показывающих роль организационных закономерностей при рассмотрении конкретных проблем. Особого внимания заслуживают его труды по политэкономии, работа «Наука об общественном сознании», на которые он сам неоднократно ссылается в «Тектологии», а также включенные в настоящее издание в качестве приложений доклады Богданова «Труд и потребности работника» и «Организационные принципы единого хозяйственного плана».
Вслед за «Тектологией» А. А. Богданова в ряде общественных наук в СССР и за рубежом появились теории, посвящавшие свое основное внимание организационным формам, структурам соответствующих сторон или явлений общественной жизни. Они в той или иной мере отвлекались от социально-экономического и политического содержания изучаемых форм и явлений, но вносили определенный вклад в их исследование и имели также самостоятельную научную ценность. Таков, например, структурализм К. Леви-Строса, некоторые системные исследования в области источниковедения.[24] Примером подобного рода в правоведении может служить нормативизм Г. Кельзена, представленный автором в его книге «Чистое учение о праве»,[25] впервые изданной в 1934 г.
Названные и другие теории этого рода, как и «Тектология» А. А. Богданова, долгое время подвергались, а отчасти и ныне подвергаются не вполне адекватной критике за их «формализм», за «уход» от социального содержания соответствующих организационных структур, правовых форм и т. п. Но признавая относительно самостоятельное значение этих структур и форм, отмечая влияние последних на выражаемую ими социальную сущность этих явлений, мы не должны отказывать им в праве быть самостоятельным объектом исследования в соответствии с действительным общественным значением. При этом методология подобных исследований, естественно, должна охватывать учет всех взаимозависимостей и взаимодействий со всеми иными сторонами жизни общества.[26]
Однако «Всеобщая организационная наука» не может заменить ни теории управления вообще, ни теории управления общественным производством. Но именно благодаря глубокому исследованию А. А. Богдановым всеобщих закономерностей организационных процессов «Тектология» имеет непреходящее значение для этих дисциплин. Этим и определяется воздействие всеобщей теории организации на науку социального управления, охватывающую, в частности, и науку управления народным хозяйством, и теорию государственного управления, и ряд других направлений современного теоретического знания. Все они тесно связаны с развитием общественных, а в известной мере также технических и естественных наук.
К ним ко всем в той или иной мере относятся положения «Тектологии» о строении, образовании и развитии организационных комплексов, об их устойчивости и неустойчивости, их кризисах, слияниях, разъединениях, переходах из одного состояния в другое и т. д.
В трудах самого А. А. Богданова использование текто-логических законов и принципов для разработки проблем организации и управления социалистическим народным хозяйством занимает особое место. Богданов, так же как и многие другие марксисты, разделял мнение, что социализм означает преодоление товарного производства. Вместе с тем он признавал необходимость использования товарно-денежных отношений в условиях строительства социализма. В работе «Организационные принципы единого хозяйственного плана» он пишет:
«Планомерная организация производства, пока она не станет мировой, может быть вынуждена прибегать к товарообмену с другими обществами, хотя бы еще капиталистического типа. В фазе восстановления подорванного катастрофою хозяйства товарообмен может практически облегчить задачу. Но ее теоретическая, т. е. планомерная, сторона усложняется».[27]
На основе «Тектологии» А. А. Богданов выдвигал в центр внимания научной и плановой работы новаторскую в то время задачу разработки модели народнохозяйственного плана. В 1920 г., когда еще не было определенного представления об едином народнохозяйственном плане, А. А. Богданов сформулировал сущность и основные принципы его построения. Он писал: «Какое хозяйство может быть названо планомерным? Такое, в котором все части стройно согласованы на основе единого, методически выработанного хозяйственного плана. Как же следует приступать к решению этой задачи, беспримерной по масштабу и по своим трудностям? Принципы могут быть установлены лишь с научно-организационной точки зрения».[28]
Современный читатель может быть удивлен, с какой прозорливостью А. А. Богданов на заре развития советского хозяйства сформулировал важнейшие его принципы: целостности экономики и единства плана, прямых и обратных связей в управлении и планировании, слабого звена (закон наименьших), равновесия плана, пропорциональности, сбалансированности, удовлетворения человеческих потребностей как исходного пункта планирования. Важно отметить, что это особенно относится к балансу народного хозяйства, в основе которого лежала центральная идея А. А. Богданова о динамическом равновесии системы.
Устойчивость равновесия всех организационных форм, по А. А. Богданову, определяется, лимитируется крепостью самого слабого звена (закон наименьших), что имеет особое значение для обеспечения пропорциональности и сбалансированности различных сторон, сфер и отраслей народного хозяйства. Необходимость учета слабых звеньев, их подтягивания до ушедших в своем развитии вперед и достижения нужного соответствия между различными частями и показателями плана сегодня является общепризнанной в теории и практике планирования.
25
Кельзен Г. Чистое учение о праве Ганса Кельзена. Вып. I. М.: Изд-во ИНИОН АН СССР, 1987. С. 7–8 и др.
26
Как известно, В. И. Ленин убедительно показал как эмпирическую нераздельность, так и относительную самостоятельность политики, государственной власти, с одной стороны, и управления, организации — с другой (Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 222; Т. 45. С. 122, 123). В современной научной литературе признается принципиальная возможность теоретического разделения и самостоятельного рассмотрения двух сторон управления и соответствующих двух классов его принципов: политических и организационных (общесоциальных) (Яковлев Г. С. Аппарат управления: принципы организации. М.: Юрид. лит., 1974. С. 11–76; Курашвили Б. П. Очерк теории государственного управления. М.: Наука, 1987. С. 86–89).