Именно эта идея в США была положена в основу распространенного метода сетевого планирования и управления (PERT);[29] она состоит в определении «критического пути» управляемого процесса через «слабейшие точки» каждого его этапа. Этот «критический путь» наиболее напряжен и продолжителен по времени; им измеряется продолжительность всего процесса. Его «слабейшие точки» могут быть укреплены за счет ресурсов других, менее напряженных «событий и работ», что сокращает время на прохождение всего пути.
Этот метод получил распространение за рубежом. В СССР его внедрение в народное хозяйство было предусмотрено постановлением Совета Министров СССР от 15 августа 1966 г.[30] и рядом других нормативных актов. Тем не менее системы сетевого планирования и управления, сетевые графики и т. п. до сих пор, как свидетельствует периодическая печать, не получили в СССР необходимого распространения.
Укрепление «слабейших точек» соответствует и другому тектологическому правилу — пропорциональности между элементами единой системы. Развитием такого подхода фактически являются практические меры и теоретические положения, направленные на опережающее развитие некоторых отраслей и производств, представляющих собою узкие места, сдерживающие социально-экономический прогресс страны в целом. В 1921 г. в докладе на конференции по научной организации труда (НОТ) А. А. Богданов говорил о необходимости соблюдения «нормы равновесия» отраслей и предприятий народного хозяйства вообще, и прежде всего в ходе его восстановления. Ведь поскольку согласно «закону наименьших» отрасли, относительно наиболее подорванные, наиболее отстающие, неизбежно задерживают развитие остальных звеньев экономики, такие слабые отрасли и предприятия подлежат наиболее энергичной поддержке, являются «ударными». Именно им надо направлять рабочие силы и средства труда из отраслей, наименее отстающих, до достижения «нормы равновесия».[31]
Экономическую систему А. А. Богданов рассматривал не в статическом состоянии, а в динамическом, в условиях постоянно меняющегося равновесия, что, согласно его концепции, обеспечивается столь же меняющейся нормой равновесия. В частности, это, говоря нашим сегодняшним языком, можно проиллюстрировать следующим положением: норма накопления обеспечивает оптимальное соотношение между фондами потребления и накопления. Исходя из цели удовлетворения человеческих потребностей А. А. Богданов дает простой расчет необходимых предметов потребления при данной численности трудоспособного и нетрудоспособного населения, выводя отсюда потребность в средствах производства. Цепная схема потребностей выводит автора на объем и виды потребностей, которые образуют исходный пункт всех дальнейших научно-практических построений.[32]
Таким образом, уже в начале 20-х годов А. А. Богдановым была дана та логика планирования, которая послужила одним из важных исходных пунктов дальнейшей работы.
Идеи А. А. Богданова привлекли широкое внимание научной общественности в начале 20-х годов. Их принятие, однако, было затруднено, во-первых, фактом более раннего осуждения философских взглядов автора; во-вторых, предвзятым отношением тогдашней науки к самой возможности применения к явлениям различного рода (естественным, техническим, социально-экономическим) единых, универсальных принципов и законов.[33]
В волнах идеологических осуждений конца 20-х и 30-х годов утонула также открытая «Тектологией» возможность математического моделирования экономических процессов вообще, и народнохозяйственного планирования в частности. Объясняя «конъюгацию» как исходную категорию «Текто-логии», выражающую соединение различных элементов (комплексов) в нечто единое, А. А. Богданов пишет: «Научно-организационные понятия так же строго формальны, как математические; которые, собственно, к ним относятся; «конъюгация» настолько же формальное понятие, насколько сложение величин, которое есть ее частный случай».[34]
И хотя идеи «Тектологии» открыто не принимались, некоторые из богдановских тектологических принципов, отражавших те или иные стороны общественных процессов, фактически в определенной степени осуществлялись в ходе социалистического строительства. С переходом к мирному строительству, когда во весь рост встала задача народнохозяйственного планирования, era основой стала разработка баланса народного хозяйства, к которой приступили плановые и статистические органы в начале 20-х годов. Первый и наиболее известный вариант сводного (межотраслевого) баланса был разработан ЦСУ на 1923/24 год и опубликован в 1926 г. «Как единство производства и распределения, система народного хозяйства, — говорилось во вступительной статье разработанного ЦСУ варианта, — есть система равновесия общественного хозяйства: равновесие между производством и распределением народного хозяйства в целом, равновесие между отраслями народного хозяйства, равновесие элементов и отношений каждой отрасли и, наконец, равновесие между классами и социальными группами, устанавливаемое в сфере производства и распределения. Изображая в статистических величинах отношение равновесия, баланс с точки зрения этого равновесия классифицирует отношения народного хозяйства по производству и распределению, находит место в системе равновесия каждому явлению, каждому народнохозяйственному факту. Но поскольку баланс изучает систему производства и распределения в конкретных формах исторического момента, он вместе с тем изучает и явления нарушения равновесия системы производства и распределения, так как при денежно-товарных отношениях в самой системе народного хозяйства содержатся условия нарушения равновесия».[35]
В другом случае В. А. Базаровым и В. Г. Громаном были предложены методологические основы и математическая модель построения народнохозяйственного баланса. Теоретической основой обоих вариантов баланса служили теория и схемы воспроизводства Маркса и учение Ленина о многоукладном характере экономики переходного периода. Но более конкретных решений не было. Проблема баланса народного хозяйства, как писал Базаров, была «новой и экономической науке, и практике, хотя отчетливая постановка ее принадлежит еще Кенэ, а некоторые элементы ее решения даны Марксом в знаменитых уравнениях реализации во II томе «Капитала». Однако в дальнейшем своем развитии политическая экономия, как марксистская, так и буржуазная, почти не занималась этим вопросом».[36]
Фактически основывая построение баланса в значительной мере на тектологических идеях Богданова, его составители по обстановке того времени находили более целесообразным ссылаться не на А. А. Богданова, а на Н. И. Бухарина, который довольно упрощенно воспринял тектологическое объяснение универсальных явлений природы и общества. Однако после обвинения Бухарина в правом уклоне началась резкая критика его теоретических позиций, и его вульгарная интерпретация тектологии стала основанием для тенденциозной негативной оценки последней, приведшей к ее огульному отрицанию. На конференции аграрников-марксистов И. В. Сталин отверг идею экономического равновесия, безосновательно трактуя ее как обоснование статического (а не динамического) равновесия секторов народного хозяйства, как антимарксистский поиск несуществующего пути между капитализмом и социализмом, фактически ведущий якобы к отказу от идеи коллективизации.[37] Тогда же Сталин сказал: «То, что опубликовано ЦСУ в 1926 году в виде баланса народного хозяйства, есть не баланс, а игра в цифири… Схему баланса народного хозяйства СССР должны выработать революционные марксисты…».[38]
29
На это обстоятельство обращает внимание Г. С. Яковлев (Яковлев Г. С. Указ. соч. С. 36–39).
33
На основании аналогичных соображений, как читатель может видеть из следующего сопоставления, позднее отвергалась и кибернетика: «А. Богданов исходит в своих построениях из совершенно недоказанного им и абсолютно неверного положения, согласно которому существуют универсальные организационные принципы, одинаково приложимые и в области техники, и в области экономики, и в сфере других научных дисциплин.
…Исходя из такого универсализма, А. Богданов доходит в области организационных проблем до явно реакционных утверждений» (Керженцев П. М НОТ. Л., 1925. С. 29–30).
«Кибернетика… — реакционная лженаука… форма современного механизма. Приверженцы кибернетики определяют ее как универсальную науку о связях и коммуникациях в технике, в живых существах и общественной жизни, о «всеобщей организации» и управлении всеми процессами в природе и обществе. Тем самым кибернетика отождествляет механические, биологические и социальные закономерности…Эта механистическая метафизическая лженаука отлично уживается с идеализмом в философии, социологии, психологии» (Краткий философский словарь/Под ред. М. Розенталя и П. Юдина. 4-е изд. М., 1954. С. 236–237).
38
Там же. С. 326. В литературе уже указывалось, что после этой речи Сталина фундаментальная категория равновесия была подвергнута в советской экономической науке остракизму и до сих пор не восстановлена в правах (Белкин В. Д. Мифы и правда о социалистическом ценообразовании//Коммунист. 1988. № 1. С. 102).