Но в душе спокойствия не было. И ожидавшие за дверьми придворные это почувствовали: на их холенных лицах промелькнул плохо скрываемый страх. Как животные, они чуяли свежую кровь на руках Армана, как и клубившуюся в его душе, хоть и хорошо скрываемую ярость. И замерли, когда Арман сказал:
— Я пойду один.
— Но повелитель тебя ожидает, мой архан, — начал один из придворных, и осекся под взглядом Армана.
— Я не заставлю повелителя долго ждать.
В покоях брата, столь же белоснежных, как и у Армана, было тихо и неожиданно пусто. Стулья вдоль стен, полки с книгами, тяжелый стол из белого дуба, на которым были небрежно брошены какие-то бумаги… пусто.
А ведь Арман помнил, как еще седмицу назад тут клубилось от просителей. Рэми любил помогать, временами слишком любил, и казначей их рода недовольно хмурился, пытался пожаловаться Арману на излишнее расточительство архана Эррэминуэля, на что Арман лишь раздражительно отмахивался, пополняя казну доходом с их поместий.
Поместья приносили столько, что даже Рэми было потратить не по силам, так что пусть братишка будет добрым, если ему так хочется. Тем более, что каждая его помощь возвращалась к роду сторицей, приводя под крылья клана преданных, охочих работать людей, которые намолиться не могли на своего нового архана. На Рэми. На задумчивого, спокойного, всегда и для каждого находящего нужное слово.
Арман знал его другим. Свободолюбивым и упрямым, а временами и невыносимым. Арман знал, как брат умеет вспыхивать и гореть в своих эмоциях, как сжирает сам себя в поисках вины там, где этой вины нет и быть не может. Рэми целитель. Всех и всегда хочет спасти и переживает каждую свою неудачу.
Но когда в нем поднимала голову вторая душа, целитель судеб, взгляд Рэми ужесточался, смотрел в самую душу и слова его били подобно кнуту. И помогал братишка только тем, кто на самом деле в этой помощи нуждался. И жестко прогонял, даже карал пытающихся обмануть, потому постепенно и обманывать его опасались. И жулики начали его бояться, а Зир, глава темного цеха лишь посмеивался:
— Твой брат нечто. Хорошо, что не все такие, а то бы нам работы не было…
Не все были «такие» и среди придворных. И Арман начал замечать, что часть придворных брата откровенно избегает, боится вставать на его пути, прячется в тени, когда он проходит мимо. И начал за брата сильно опасаться, незаметно усилив вокруг него охрану.
Не зря: Рэми пару раз пытались отравить. Присылали не слишком безопасные подарки, пытались пырнуть ножом в толпе. Пока удавалось атаки незаметно отбить, а особо ретивым дать понять, что не стоит… ой не стоит ссориться с северным родом и его главой, и атаки прекратились… но… судя по всему, Рэми все равно достали. Вопрос только — как?
У дверей в спальню брата Армана ждала неприятная неожиданность: Лиин, хариб брата. Такой же внешне хрупкий, как и Рэми, с похожими, выразительными глазами и огромным, столь редким в Кассии, даром целительства.
— Мой архан, — поклонился он, не отходя от заветной створки. — Прости, но я не могу тебя пропустить.
— Ты не можешь что? — тихо переспросил Арман, ушам своим не поверив. — Ты меня не пускаешь к брату? С каких пор, Лиин?
— Мой архан, — явно смутился хариб. — Пойми… твой брат только что заснул, лучше его не тревожить…
— Опять кошмары? Я с детства с ними справлялся и теперь справлюсь, пропусти.
— Нет, мой архан…
— Значит, он не только не ест, но и не спит в последнее время, не так ли, Лиин?
— Арман… — прохрипел хариб, и в темно-карих глазах его Арман перехватил неприятный отблеск страха.
Лиин впервые от посвящения в харибы назвал Армана по имени, что было само по себе редким чудом, а еще большим чудом было то, что Лиин явно хочет, чтобы Арман вмешался, но все равно его не пускает.
Приказ Рэми, не иначе. И Лиин скорее умрет, чем его нарушит. Впрочем, времени и так не осталось, повелитель ждет. Повелитель не любит ждать. И Арману уже давно пора идти… только…
— Ты понимаешь, что говоришь о нем как о больном? Ты, один из самых сильных в Кассии целителей, не можешь помочь своему архану? Не пугай меня, Лиин.
Блеск отчаяния в глазах хариба, значит, все на самом деле плохо.
— Ты не понимаешь…
— Это опасно?
— Мой архан, — выдохнул Лиин, и Арман понял, что не совсем.
— Мой брат выходит только на дежурства? — поинтересовался он.
— Да, мой архан.
— И когда следующее дежурство?
— Завтра, мой архан… с самого утра.
— Значит, завтра я навещу своего старого друга, Мираниса, — усмехнулся Арман, и вздрогнул, когда на лице Лиина вспыхнула надежда. — И не предупреждай об этом визите моего брата, слышишь? Как и не говори о том, что я приходил.