Р а й с. Только на ферме? Небогато. Он должен сопровождать Северянку в поездке. Редакция пошлет ему телеграмму, пусть покажет дамочке.
Г и ф ф о р д. Только не заявилась бы туда Кэтрин Марвелл.
Р а й с. Вряд ли. Университет денег не даст. А собственный кошелек у нее тощий.
Г и ф ф о р д. Все складывается для Биолога как нельзя лучше.
Р а й с. К мужчинам его типа весьма тянутся женщины.
Г и ф ф о р д. Он сможет развернуться без помех.
Р а й с. Постучите по дереву, Гиффорд. Ведь вы суеверны.
Г и ф ф о р д. Весьма, сэр. (Стучит.)
З а т е м н е н и е.
Прошло четыре дня. Послеобеденный час. Веранда дома Элликота. Две двери ведут в комнаты. Беседуют Л ю д м и л а и Б а р б а р а.
Б а р б а р а. Молли не расстается с вашим Мишкой. И все — «Ми-шу, Ми-шу…» Вы плачете?
Л ю д м и л а. Извините. Горе делает людей назойливыми. Увидала вашу девчушку — и… (Отвернулась.)
Б а р б а р а. У вас еще будут дети, Люда.
Л ю д м и л а. Детей у меня не будет. Когда рожала Костика, врачи прибегнули к кесареву сечению. Муж дал согласие.
Б а р б а р а. А вы?
Л ю д м и л а. Была в беспамятстве. Но безусловно согласилась бы с ним. И он, уверена, согласится со мной, когда я предложу усыновить другого мальчика. Скажу ему сразу в аэропорту… Барб, чудесная у вас девчушка. Улыбчивая.
Б а р б а р а (всполошилась). Ей пора сок пить! А то улыбка сменится гримаской. Завидный аппетит. Простите.
Л ю д м и л а. Идите, Барб. (Показывает книгу.) А я пока пробегу десятка три страниц.
Б а р б а р а (в дверях). Ежедневный урок?
Л ю д м и л а. Тренировка. Читаю вашу современную литературу — язык-то трансформируется. (Читает.)
Барбара уходит.
Входит С т и в е н.
С т и в е н. Не помешаю?
Л ю д м и л а. Перед сном дочитаю.
С т и в е н (посмотрел на обложку). Ирвинг Шоу, «Богач, бедняк»… Остренькое заглавие. А чему вы улыбались?
Л ю д м и л а. Забавные строки. (Читает.) «Нынче подслушать телефонный разговор так же просто, как купить буханку хлеба. За каких-нибудь пять долларов гостиничный портье разрешит вам установить микрофон в любом номере. За приглашение в ресторан секретарши выудят из мусорной корзинки клочки любовных писем и аккуратно их склеят. Отвергнутые любовницы с готовностью выдадут все секреты своих бывших любовников. Архивы полиции и секретные показания свидетелей за небольшую сумму доступны каждому…»
С т и в е н. Да, если американка хочет уличить мужа в неверности, она найдет помощников. За известное вознаграждение.
Л ю д м и л а. Думаю, еще больше помощников за известное вознаграждение можно найти, если дело касается политики.
С т и в е н. Конечно. И ЦРУ, и ФБР, говорят, в расходах не стесняются.
Л ю д м и л а. В методах, говорят, тоже не стесняются.
С т и в е н. Вам их методы, думаю, не угрожают. Вы не ядерный физик и не авиаконструктор. Правда, у мужа, вы говорили, профессия скользкая.
Л ю д м и л а. Неужели я сказала — скользкая?
С т и в е н. Химик, экспериментатор. Такая профессия вызывает интерес любой разведки, вероятно, и советской. Но вы вся настолько в поэзии, что толком, конечно, и не знаете, чем занимается муж.
Л ю д м и л а (лукаво). Догадываюсь.
С т и в е н (принимает игру). А я догадываюсь, что он и в ваших делах тоже не очень. Кстати, он коммунист?
Л ю д м и л а. Дмитрий член Коммунистической партии.
С т и в е н. Во всем у вас мало общего с мужем, ну во всем!
Л ю д м и л а. Уверены?
С т и в е н. Еще более уверен, что у нас вам нечего опасаться.
Л ю д м и л а. Я и не опасаюсь.
С т и в е н. Красиво звучит. Но, признайтесь, начитались, как коварные американские разведчики загоняют доверчивых советских людей в безвыходные ловушки.
Л ю д м и л а. Безвыходной для меня быть не может.
С т и в е н. Ой, Люда, недооцениваете вы дядюшек из Лэнгли — так у нас иногда называют сотрудников ЦРУ.
Л ю д м и л а. Поймите, родина мне верит так же, как я верю ей. Это не громкие слова. Если советский человек знает, что родина ему верит, никто, даже самый хитроумный дядюшка из Лэнгли, не создаст для него безвыходного положения. Никто. Нигде. Хоть за тридевять земель от родины… По-вашему, я вся в поэзии. Что ж, скажу вам словами нашей поэтессы: «Если б я не верила в Россию, то она не верила б в меня!»