- Как же моя сандей любит удовольствие. - при следующем погружении внутрь, Уильям ввел еще один палец, заставив ее закричать. Растяжение... экстаз.
Шальная мысль прошептала: "Надо отдавать столько же, сколько берешь".
Санни заколебалась. За все время, чтоб они вместе, она ни разу не спросила о его тайных желаниях. Забавно. Санни хотела, чтобы он познал это блаженство. Что он всегда хотел сделать с женщиной, но никогда не делал?
"Думай, думай". Могла ли она думать? Чем глубже он погружал свои пальцы, тем быстрее ими двигал, его костяшки ласкали ее внутренние стенки, попадая во все нужные места. Наслаждение превратилось в агонию, а агония - в наслаждение.
"Оближи его татуировки. Проведи языком по соскам. Всоси яйца".
Да, да. Но он вновь ввел два пальца внутрь, и она, вскрикнув, потеряла рассудок. "Кончи первая, затем думай и облизывай, и соси".
- Третий палец, - взмолилась она. - Дай его мне.
- Не готова. - Уильям процедил слова сквозь зубы. - Ты слишком тугая, сандей.
- Жалуешься?
- Мучаюсь. Хочу дать тебе что-то большее.
Как коварный единорог, которым она и была, Санни обвила ногами его талию и сцепила лодыжки, поймав его пальцы внутри себя, а его член - на внутренней стороне бедра. Он ощущался таким горячим, что она чувствовала себя заклейменной навсегда.
Уильям тяжело вздохнул. Пот струйками тек по его лбу, а в глазах читалось напряжение. Он был воплощением обольщения, воином, которому нет равных. "И моим". Но она оказалась не такой хитрой, как себя считала. Захватив его пальцы в ловушку, она ограничила их движение. "Нужно трение!"
Санни опустила ноги.
Он отпустил ее запястья и обхватил затылок. Обезумев, она запустила пальцы в его волосы, вонзила когти в кожу голову и вновь притянула его рот к своему.
Их рты встретились, языки переплелись. Наконец. Он вставил третий палец и растянул. Появилось жжение. Уильям засунул их и вытащил. Засунул и вытащил, меняя темп с каждым движением, гарантируя, что она не сможет предугадать его следующее действие.
Санни могла только извиваться, умолять и царапать его спину. Давление все нарастало. Так близко, так близко. Ей нужно...
Это.
Уильям потер большим пальцем ее пульсирующий клитор и заставил шагнуть за край, выкрикивая его имя.
Глава 32
"Я хорош в трех вещах. Сексе, убийствах и сексе. Да, я настолько хорош в сексе, что мне пришлось упомянуть его дважды".
Уильям потерялся в муках. Наблюдая за оргазмом Санни, как ее лицо сияет от удовольствия... чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальцев. Она оживала, ее глаза сверкали всеми цветами радугами, ее волосы меняли цвет с белого на голубой, затем на розовый, а потом на черный снова и снова.
Существует ли более великолепное зрелище? "Я погиб".
У него были смущенные и раскованные любовницы, жадные, эгоистичные, отдающие, с фетишами и без них, холодные и горячие, садисты и мазохисты, стремящиеся завоевать его или причинить боль. Но Уильям никогда не был с женщиной, которая вызывала бы в нем отчаянное желание обладать ее телом и душой.
Когда ее внутренние стенки перестали сжиматься, и она полностью насытившаяся опустилась на матрас, он убрал свои влажные пальцы.
Когда Санни разразилась проклятьями единорога, он размазал ее нектар по ее губам и соскам. Ее груди идеально подходили его рукам, как будто созданы именно для него. Вся она подходила ему.
Два кусочка пазла, сложенных вместе.
Когда Уильям приставил кончик своего члена к ее входу, ее проклятья превратились в мольбы.
На мгновение ему показалось, что он что-то забыл. Однако, как только мысль сформировалась, она исчезла, оставив только одну заботу - удовольствие.
- Сделай это! - закричала она. - Прошу.
- Я... делаю тебе больно? - процедил он.
- Нет, нет, не останавливайся, - приказала она.
Тяжело дыша, он скользнул внутрь на дюйм... два, но она была чертовски тугой. Но его лбу выступили капельки пота. Мышцы вздулись от напряжения. Чтобы не кончить, Уильяму потребовалась все его силы.
Облизнув ее губы, он продвинулся еще на дюйм и был опален влажным жаром. Его мышцы начали дрожать, потребовались неимоверные усилия, чтобы поддерживать медленный и устойчивый темп. "Я не причиню ей боли".
Санни простонала его имя. Одним быстрым движением вонзила ногти в его задницу и приподняла бедра, заставляя его войти до основания. Наконец, он полностью в ней.
Он думал, надеялся, что давление ослабнет.
Давление только нарастало.
- Это доставило немного больше боли, чем я ожидала, - призналась она, затаив дыхание.
На него нахлынуло чувство вины. "Достигли точки невозврата". Уильям терял способность думать или видеть дальше удовольствия. Он хотел большего и собирался это получить.
- Скажи мне, когда... будешь готова... чтобы я начал двигаться, - сказал он между вдохами.
Санни облизнула губы и кивнула, затем пробно качнула бедрами. Он прикусил язык, чтобы сдержать рык, сексуальная дымка заволокла его зрение.
Еще одно покачивание, в этот раз сильнее. Затем еще и еще. Ее веки отяжелели, губы приоткрылись в судорожном вздохе. В это же время Уильям просунул руку между их телами, чтобы надавить на маленький комочек нервов, пока она не начала распаляться, имитируя несильные толчки.
"Я долго не протяну".
"Протяну, черт возьми". Ее наслаждение прежде всего, сейчас и всегда, но ошеломляющее возбуждение распалило его врожденный напор, и он давал о себе знать. Потребность толкаться в нее, пометить и заявить права одолевала Уильяма. "Контролируй!" Он станет лучшим любовник, какой у нее когда-либо был... лучше, чем сама Сании... даже если это его убьет.
Уильям почти полностью вышел, дразня ее все еще набухший клитор.
Когда румянец окрасил ее щеки, она закричала:
- Я готова, готова!
Да! С ревом он вошел обратно, сотрясая кровать. Санни тихо стонала, прижимаясь к нему всем телом, когда он сделал это снова. И снова. Вонзался в нее.
- Жестче! - приказала она. - Быстрее!
Нет. "Нет?" Медленнее. Уильям хотел насладиться этим. Но, когда просунул одну руку под ее колено, заставляя ноги раздвинуться шире, его контроль ослаб. Другой рукой он ухватился за спинку кровати, напрягая бицепс.
Он снова вошел до самого основания, и удовольствие его едва не ослепило.
Уильям наклонил голову и захватил ее губы в диком, порочном поцелуе. "Мой ангел... моя соблазнительница... мое все?" Они посасывали языки друг друга, покусывали губы. Их зубы клацали, что обычно ему не нравилось. С ней, во время их неистового занятия любовью, он видел в этом признак страсти и хотел большего. На вкус Санни была словно небеса, а ее восхитительное тело служило вратами.
Он хотел стать ее вратами в рай. Хотел, чтобы она жаждала этого и Уильяма каждый день до конца своей жизни.
- Не останавливайся, не останавливайся, никогда не останавливайся, - задыхалась она.
"Продолжай, черт возьми!"
- Так хорошо, любимая. Так хорошо. Ты доставляешь мне удовольствие всеми способами. - Уильям входил и выходил, эти движения путали его мысли. Сойдя с ума, он дал вою чувствам. Толкаясь и толкаясь.
Санни выгнулась под ним, позволяя погрузить еще глубже. Крик сорвался с ее губ, внутренние стенки сжались вокруг его члена, омывая горячим женственным нектаром.
"Не могу выдержать такого давления. Слишком много". С финальным толчком Уильям запрокинул голову и взревел, стремительно кончая, опустошая себя внутри своей женщины.
Маленький единорог добился от него дикой кульминации. Самой дикой в его жизни.