Выбрать главу

Что—то произошло, когда он и подобные ему вырвались на свободу. Они менялись, становились разными...

Развивались.

Порой он жаждал быть свободным от Сети, вернуться во плоти в мир. Он мог вернуться к своему телу, забрать его у ворлонцев, а затем повернуться спиной ко всему остальному.

Ах, снова оказаться во плоти! Быть способным дышать, есть, пить! Сейчас это стало полузабытыми понятиями, но это могло вернуться. Он мог бы быть с этой женщиной, этой Талией, и касаться ее волос дрожащей рукой.

Но у него был долг перед его народом. Он знал это. У него был долг, священный и праведный долг, исполнить который мог только он. Он был их вождем.

Долг важнее всего прочего.

— И? — сказала она.

Он сосредоточился. Он позволил своему разуму уплыть в сторону. О чем они говорили?

Ах, да.

— Есть проход. Стены ослабли и множество шлюзов не охраняется. Скрытное проникновение не только возможно, оно гарантировано.

— В Сети так мало стражей?

— То... то... — он отчаянно старался подобрать слово. — То отклонение инфицировало большую часть сети. Много переходов и тоннелей было испорчено. Ориентироваться в них будет непросто, но это может быть сделано. Я полагаю, что они считают, что порча остановит желающих вторгнуться, или же они не считают, что из Сети возможна какая—либо атака. Они всегда были самоуверенны.

— Напоминает мне кое—кого, кого я знала.

— Что? — Намек был ему непонятен.

— Ничего.

— Я когда—то знал тебя, не так ли? Может, я это уже и спрашивал...

— Да, мы знали друг друга.

— И был еще... Ребенок.

— Больше нет.

Он замолчал. Все это было подсказками. И все что он должен был сделать — это собрать их воедино.

Может быть, он будет знать больше, когда это закончится.

— Все готово? — спросила она.

— Я готов. — ответил он. — Поднимай остальных и... время пришло?

— Скоро.

Очень скоро.

* * *

— Какой она была?

— Хмм?

Тиривайл вытянула длинные ноги, насколько это было возможно, и взглянула на Маррэйна, сидевшего на пилотском месте их маленького флаера. И он и она командовали внушительными силами — Маррэйн армией из Так'ча и минбарцев; Тиривайл — Охотницами на Ведьм, но сейчас они остались одни. Каждый, по своим собственным мотивам, решил не вливать свои войска в армию Синовала. Всем, чем они собирались усилить его, были они сами.

Эти двое не были незначительной силой — по любым стандартам. И, скорее всего, по крайней мере часть их войск последует за ними на финальную битву Синовала. Но это путешествие, с Минбара и до Собора, они проделают вдвоем и без попутчиков.

— Беревайн.

Лицо Маррэйна непроизвольно дернулось — верный признак того, что она ощутимо задела его чувства. Что—то изменилось между ними с тех пор, как они убили Такиэра. Стена, в постройке которой почти целиком была виновата она — если не рухнула, то дала большую трещину.

Она чувствовала себя так, словно страшная тяжесть упала с ее плеч. Такой, какой она была — обожженной, в шрамах — она ощущала себя свободней и сильнее, чем когда—либо прежде. Маррэйн был прав: ее отец был тенью, что нависала над ней всю ее жизнь; а теперь он исчез. Она доказала, наконец, что достойна, и доказала это не ему — себе. Она встретилась с чудовищем, лицом к лицу, и не выказала страха.

Но ей и Маррэйну еще было о чем поговорить. Их разделяла тысяча лет истории, и если они хотят это преодолеть, то им потребуется понимание. Совсем недавно она видела в нем много разных сторон: обаятельный, ироничный и флиртующий спутник; беспощадный и целеустремленный воин; печальный мужчина вне времени; лорд, предавший его повелителя...

Где же под этими масками скрывалась истина? Кто был настоящим?

И как ей лучше всего узнать это?

— Огонь. — тихо проговорил он. — Она была... Огонь.

Она ждала, когда он продолжит. Это было не слишком приятным — напоминание об огне, охватившем ее тело, кожу, превратившем половину ее лица в нынешнюю уродливую маску.

— Я, как про меня говорили, был Землей, и я могу понять — почему. Я всегда любил горы. Камень, надежность и мощь. В этом великое упорство, великая отвага.

Дераннимер... эх... да упокоят боги ее душу. Она была воздухом. Изящная, светлая и прекрасная. Касание ее руки было нежным, словно бриз по моей коже. Шепот на ее губах был песней ветра.

Он помолчал, и Тиривайл почувствовала, как ей овладевает иррациональная ревность. Дераннимер была мертва уже тысячу лет, и она предпочла Маррэйну другого; но слышать как он это говорит, слышать его, говорящим словно поэт, а не расчетливый прагматик — это было...

Это было частью того, кем он был.

— Парлонн... — продолжал он. — Его звали Огнем, и это я понимаю, но, если на то пошло, я всегда видел в нем Воду. И он, думаю, считал так же. Холодный, когда он этого хотел, бешеный, когда приходил в ярость. Движение, мощь и бездонные глубины. Он был рожден в огне и умер в нем же — почти — но я считаю, что выбирай мы символы стихий — он был бы Водой, а не Огнем.

— Беревайн, разумеется, не знала остальных. Она видела их только раз, но она всегда жила рядом со мной. Она была Огнем.

Когда она умерла, был ливень. Проливные дожди обычны у Широхиды; тяжелые, хлесткие стрелы изо льда и воды, что впиваются в кожу. Широхида была суровым краем, рождавшим суровых воинов и мы никогда не искали мира. Я много раз нес стражу на каменных стенах под дождем, не видя ничего дальше своего носа.

Был ливень, и дождь смешивался с ее кровью. Она была темной и...

Это была темная ночь. Она была со мной, всего за несколько часов до того, как она умерла. Мы занимались любовью, а потом она резко напомнила мне о моих слабостях. Она это сделала не нарочно. В ней было не так уж много жестокости, если речь шла не о наших врагах, но она заставляла меня думать. Она сталкивала меня с тем, чего я не желал видеть.

Я прогнал ее, и ее забрали.

Он снова замолчал.

— Ты винишь себя. — проговорила Тиривайл, пытавшаяся вынести какое—то понимание из его бессвязного рассказа. Он перескакивал с одного на другое, его повествование непрерывно менялось, менялся даже его тон. Он переключался между личностями так, словно каждая из них была маской, что можно снять и сменить другой.

— Нет. — твердо ответил он. Каменный Воин. Холодный и жесткий, такой же бесчувственный, как сами горы. — "Если бы только..." — игра для глупцов. Особенно для тех, кто сделал столько ошибок, как я. Для того чтобы ошибаться, у меня было две жизни, и, поверь мне, я ошибался достаточно, но смерть Беревайн не моя ошибка.

Ты задала мне вопрос, и я не знаю что ответить. Я хотел бы думать что знал ее лучше прочих, но я не знаю всего. Сомневаюсь, что кто—то мог бы это знать.

— Тогда — кто же ты? — тихо спросила она.

Он не ответил.

— Я видела разные твои облики, Маррэйн. — прошептала она, произнеся его имя так тихо, что она не знала — услышал ли он его. — Ты так легко меняешь лица, и я не знаю, есть ли за всеми ними кто—то настоящий.

— Его видела Дераннимер. — проговорил он. — Настоящего за масками. Но я с тех пор, признаюсь, обзавелся еще далеко не одной маской. Что же до того, кто я — разве я не могу быть всеми ими? Я знал великую любовь и великую ненависть, великий мир и великую ярость. У меня был не один настоящий друг, и далеко не один заклятый враг.