— Будь умницей, я скоро вернусь, — сказал он, едва касаясь губами волос на макушке девушки. — Мы еще вернемся к твои упрекам, но чуть позже.
И, не добавив больше ни слова, вышел из комнаты. Кэролайн так и осталась стоять на том месте, где секунду назад ее сжимал в смертельных объятиях самый непредсказуемый мужчина из всех, кого она знала.
— Елена! — в сотый раз попытался воззвать к ее здравомыслию вампир. — Просто пообещай мне, что будешь осторожна. На Фрэнки я не надеюсь, она совершенно безголовая.
— Дамон, — ласково потрепала его по щеке девушка. — Мне не пять лет, не переживай. Я буду паинькой, и со мной ничего не случится. И по возможности присмотрю за твоей безголовой подружкой, обещаю.
Вампира не очень успокоили ее заверения, но пришлось прекратить все эти нравоучения. Он и сам понимал, что местами перегибает палку, но ничего не мог с этим поделать. Странное чувство тревоги, появившееся в груди, увеличивалось с каждым часом. Юноша не мог объяснить себе, чем оно вызвано, оттого переживал еще больше.
— Лучше расскажи мне, как продвигаются твои ночные поиски? — Елена впервые задала этот вопрос, хотя собиралась сделать это неоднократно. Она не забывала о цели, ради которой они сюда приехали, но вот так напрямую спросить боялась. Ей не нравилось, как хмурилось лицо юноши, едва речь заходила о его брате, поэтому она предпочитала неизвестность, нежели расспросы, которые заставляют его ревновать со страшной силой. Вот и сейчас Дамон побледнел еще сильнее, брови нахмурились, губы сжались в тонкую полоску, и, отвернувшись к стене, он ответил:
— Не самым лучшим образом.
— А поподробнее? — невинно поинтересовалась девушка. Она не стала разворачивать его лицом к себе, решив, что если ему приятнее разговаривать со стеной — кто бы спорил, только не она.
— Я не могу найти ни малейших следов, — продолжил беседу с обоями вампир. — Такое чувство, что он летает по воздуху, питается им же, а в остальное время играет в шпионов. Никто не видел, никто не знает, никто не разговаривал. Это странно.
— И какое у тебя объяснение? — спросила она.
— Он знает, что я его ищу, и не хочет этого, — произнес он первое, что пришло в голову. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас заниматься изучением болезни под названием "Стефан", но Елена упорно продолжала сыпать вопросами.
— Почему ты уезжаешь именно по ночам?
Мужчина на мгновение повернулся к ней, словно не верил собственным ушам, а потом холодно ответил:
— Ты думаешь, что Шиничи оставил ему кольцо? Или, быть может, когда братишка спешно делал оттуда ноги, лис в торжественной обстановке вручил ему его со словами: "Не болей! Носи на здоровье"?
— Прекрати, пожалуйста, — взмолилась девушка. — Я понять не могу, откуда в тебе такое количество ревности? Ты же знаешь, что я переживаю за Стефана, и хочу побыстрее закончить со всей этой историей!
— Знаю? — брови юноши "полетели" вверх. — И, по-твоему, я ревную?
Даже себе он был не готов в этом признаться, а уж девушке и подавно. Но где-то глубоко внутри объявился неожиданно правдивый голосок, который поддакнул словам любимой.
Елена прижалась щекой к его плечу, обняла вампира за талию, дабы ненароком не сбежал, и стала объяснять:
— С тобой временами очень тяжело. Я всего лишь хотела знать, как продвигаются поиски, потому как уже давно подмечаю, что с каждым разом ты возвращаешься все мрачнее. Не надо возводить между нами эти железобетонные стены непонимания и безразличия. Ты мне дорог, и разумеется, что я хочу знать о тебе все, хочу понимать каждую эмоцию, которые с калейдоскопической скоростью мелькают на твоем лице. Я вижу, насколько сильно ты переживаешь за своего брата и как отчаянно хочешь его найти. Мне неприятно, что все держится от меня в тайне. С твоей стороны это неправильно. Но я сейчас не об этом… И еще, — она глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы произнести самую важную часть своей небольшой речи. — Я люблю только тебя. Да, по-прежнему отчаянно боюсь встречи со Стефаном, мне будет перед ним очень стыдно. Но не будь я уверена в том, что именно ты мой единственный, тот, без которого и жизнь не мила, никакой свадьбы бы не было.
Девушка замолчала, удивляясь вычурности собственных слов. Она не так все хотела сказать, не так преподнести, но вышло именно так. Словно бледные слова из глупого романа, которые лишь в самой малой степени отразили все то, что она чувствует к этому мужчине.