– Пожалуйста.
Пожалуйста, позаботься о нем. Пожалуйста, не дай ему жить, утопая в сожалениях и вине. Пожалуйста.
Пожалуйста.
Чжу Фэй мог остаться. А я не могла.
– Господин Чжу.
Я обернулась вместе с ним.
– Вам нужно отдохнуть.
Советник Ду говорил мягко. Советнику Ду самому следовало бы отдохнуть. Вэй-гэ, я обманывала тебя. Но не настолько, насколько ты боялся. Я хотела сказать ему об этом. Но что ему мои слова? Только бы он не забыл клятву, которую дал мне. Я хотела твердить ему о ней снова и снова. Я шла рядом с ним до самых покоев Лу-Лу и повторяла, чтобы он не забыл, чтобы он не смел жениться без любви, чтобы он не смел жертвовать собой.
– Лу-Лу.
Мы вошли, и мелодия оборвалась, но я успела узнать ее и улыбнулась.
– Вэй-гэ…
Лу-Лу опустила глаза, будто пыталась скрыть от брата затаившуюся на ее лице бледность.
– Что ты играешь? – он говорил мягко, он пытался утешить ее.
Я ушла, не желая слышать ее ответ. Эти ноты дала Лу-Лу я, прежде чем отпустить ее с Сун Лин на свадебное торжество. Это был мой подарок ей. И тому, другому человеку, который, возможно, однажды вернется сюда и спросит обо мне.
«Сыграй эту песню генералу Лину, если когда-нибудь встретишь его».
Я обещала ему.
Кажется, я давала слишком много обещаний.
У самых дверей в меня врезалась Тан-Тан, но она не почувствовала. Она промчалась напролом, как прежде. Наступая без оглядки.
– Ты так и не победила меня, И Тан! – крикнула я со смехом.
Но она не обернулась. Эта девочка так сердилась на меня. Эта девочка могла сердиться.
– Эй, Тан-Тан! Поспеши, пока сердце Вэй-гэ не украла другая красавица!
На имени советника Тан-Тан замерла и обернулась. Я рассмеялась, это было так похоже на нее. Сейчас ей полагалось крикнуть мне: «Не смей так говорить о наставнике! Или я научу тебя почтительности!»
Но она не крикнула. Она обернулась лишь на миг и вновь убежала.
Я не могла пойти за ней, я могла лишь надеяться, что люди, остающиеся рядом, не дадут ей влезть в неприятности.
Я обошла дворец, потом спустилась к водопаду Усталых Брызг.
Цзянь Фэн спал, окруженный роем пустых кувшинов. Только один стоял нетронутым. Я тихо улыбнулась. Он быстро нашел мой подарок.
– Ты ведь понял от кого?
Он не слышал. Пожалуй, теперь я могла бы умыкнуть несколько кувшинов прямо из-под носа у великого мечника Цзянь Фэна. Но мне оставалось лишь попрощаться.
– Спасибо, что был мне другом, Фэн-гэ.
Я уже уходила, когда услышала легкие, осторожные шаги. Это Сун Лин подошла к нему. Потом присела рядом и коснулась его лба.
– Госпожа Сун, позаботьтесь о нем, – прошептала я.
Цзянь Фэн был не единственным, кому я оставила вино. Вот только я не была уверена, поймет ли наставник, что оно значит. Гао Фэнь трусила, всегда трусила перед ним. И я так и не решилась зайти. Я отдала ему поклон у самых дверей и простилась. Я боялась увидеть его лицо. Я боялась узнать, что моя смерть для него что-то значит. За все это время я так и не сумела понять, что страшит меня сильнее – значить для него что-то или не значить.
Только его не было.
Я обошла Гору Лотоса, но так и не нашла Бай Сина. Я спустилась к реке Зеленого Карпа, зная, где увижу его, но каждый шаг отдавал болью, пронзающей рассеявшееся тело. Это болело что-то застывшее в душе.
Он стоял у воды. На берегу, где кончалось Учение Лотоса. Ветер тихо серебрил его одежды. Он казался все тем же господином, каким я встретила его, когда вернулась сюда под именем Гао Фэнь. Это его я окликнула, его я осмелилась вызвать на бой, перед ним преклонилась, ему я смотрела вослед.
– Бай Син.
Я знала, что он не услышит.
– Прости меня.
Выпади мне второй шанс, я прошла бы той же дорогой. Только теперь я не знала, было ли у меня право окликать его тогда, было ли у меня право смотреть ему в глаза.
– Прости.
Я сделала два шага и стала рядом с ним.
Он смотрел на другой берег. Я знала, что видят его глаза. Берег и могилу. Гао Фэнь. Выбирая себе имя, выбрала ли я и судьбу?[18]
– Ты ведь этого хотела?
Его шепот сорвался и осел на воде.
– Да. Но ты ведь понял? Скажи, что ты понял, почему я хотела этого!
Я осторожно коснулась его рукава и подняла глаза. Его лицо.
– Скажи, что понял.
Он не слышал меня. Я почувствовала, как ветер начинает душить меня стеблями страха. Что, если он не понял… что, если…
– На том берегу… Чтобы ты не приходил слишком часто, чтобы ты не приходил… Бай Син!
Но сколько бы я его ни звала, он не мог услышать. Теперь и правда было поздно. Звать его, говорить с ним, умолять его, любить его.