Выбрать главу

Змей, своими размерами поражающий воображение. Достигающий высотой минимум пятиэтажку, своей голубой чешуей с белыми вкраплениями, некогда раздирающей небесные просторы. Летающий на недоступной для человеческого взора высоте, он повидал многое, горящие изумрудами глаза с мудростью взирали на мир, словно на своё дитя. Величественный, единственное слово, подходящее ему. Единственный, доживший свой срок и погибший в гордом одиночестве, застав начало новой эры человечества.

Голем, в легендах сдерживающий извержения вулканов, из-за чего с могучих рук натягиваясь, падали капли магмы, растворяясь, так и не долетев до пола. Состоящий из неизвестной руды, его прочности могли позавидовать некоторые небожители, разделенные на секции алые глаза внушали страх и уважение. В меру добрый и печальный своей судьбе, он с горечью в груди некогда наблюдал за спасенными его руками людьми. Но он понимал, ему не место в этом мире. Как бы силён голем не был, его не хватит, чтобы защищать человечество вечность. И в одиночестве, запечатав вулкан Мауна Лоа, он отдался в руки Госпоже Смерти.

Последний — паук. Его Тьма привлекала, многие сошли бы с ума, пав ниц перед его могуществом и жаждой силы. Своими размерами закрывающий солнце, поглощая его свет и принося родную стихию в Мир, он уничтожил его, оставив лишь напоминание о былых поступках. Достигший могущества такого, что погибнуть он больше никогда не сможет. Существуя во многих реальностях, он уничтожал и пожирал, не оставив и шанса на победу людям, бросившим его в лапы смерти. Мир пал, лишь напоминание в виде состоящих из игл деревьев хоть как-то могло прояснить историю. Лишь скука заставила его заснуть вечным сном.

«Если ты думал, что это существо — я, то ты ошибаешься.» — прозвучал в голове голос паука.

Мой удивленный взгляд стал причиной продолжения его рассказа.

«Наша с ним история похожа, как две капли воды, но конец разный. Он стал тем, кем и хотел, поддавшись отчаянию и злобе, я же прожил остаток жизни в борьбе, которую не смог выиграть. Меня уничтожили существа намного более сильные, чем я сам,» — не знаю как, но я понял, что он усмехнулся, — «Тебе пора.»

— А?

Зрение на мгновение пропало, чтобы позже я открыл правый глаз, оказавшись в известной уже палате.

Мысленно отдал команду убрать десяток золотых глаз, заменив одним и подстроить под другой. Что-то внутри натянулось, попытался призвать зеркало, чтобы посмотреть изменения, но быстро осознал, что из внутреннего мира я уже вышел.

Левая часть отдавала пульсациями боли и неимоверно чесалась.

Дверь открылась, впуская молодую, ещё разъяряющую своей красотой молодые сердца пациентов девушку с голубыми волосами и злобным взглядом.

— Да чтоб этот директор провалился, я работаю без выходных и тут на тебе, целый класс с критическими повреждениями. А-а-а! — она кинула папку на стол, завалилась на стул и плюхнула голову на выставленную руку, не особо заботясь о спящих пациентах. — Ну почему так. Говорили, прекрасная работа, даже напрягаться не придётся. Что я в этой жизни сделала не так?

— Родилась, наверное, — подал голос вздрогнувшей от такого девушке.

— А-а-а! — подпрыгнула от такого Лиз, в мгновение приняв стойку.

Очень даже неплохо. Ладно, если быть честным, то плохо. Будь я дееспособен, убил бы его за пару секунд.

— Ты должен спать ещё минимум часов восемь, — с опаской посмотрела на меня девушка.

— Да, ей не повезло, что она родилась, — подал голос с другой койки Крис. — Работать тут себе дороже.

— А-А-А! — закричала девушка

— О, ты жив, удивлен, — отмахнул штору, смотря на ожог возле левого глаза у Криса.

Лишь один глаз был открыт, второй больше походил на уголь, который вот-вот развалится на мелкие куски.

— А я-то как удивлен, — вскинул он руки, — ты, оказывается, крепкий. Думал, помер уже.

— Не дождёшься, мне ещё в турнире победить надо, — отвернулся от него и чуть не заорал от невыносимой боли в шее.

Кожа натянулась и доставила неописуемое «удовольствие».

— Ага, победишь с такими-то ранами, — кивнул он мне на грудь.

Покрасневшая кожа с такими же рассыпчатыми углями, как и Криса, только намного больше. Ожоги четвертой степени не прошли бесследно.

Если удастся вернуть способность двигаться, будет прекрасно, серебряные глаза уже трудились над этим, точнее, глаз, спускал всю поступающую энергию в восстановление. Но результатов особо не приносил, больше пытался глушить боль, чем лечить.