Выбрать главу

— Мы тоже не щи лаптями хлебаем, — сообщил Машеров. — У нас своя разработка имеется.

— Я в курсе. Добывал информацию для нашего проекта, на том и погорел. Источник был слишком нервный, с ним аккуратнее работать надо было, но сроки поджимали. Собственно поэтому я и хотел с тобой поговорить, дядя Петя.

— Устинов или Ивашутин? — ровным голосом поинтересовался Машеров.

— Оба. У нашего проекта возникли серьёзные проблемы. Юрий Владимирович, считает это напрасной тратой народных средств и вставляет палки в колёса. Косыгин поддерживает проект, но его со дня на день отправят в отставку, по состоянию здоровья и если Андропову удастся пропихнуть своего человека на «Ясоне» можно будет ставить крест.

— Не хотелось бы, — пробормотал Машеров. — Я разговаривал и с Александровым и с Алфёровым и они уверены, что изучение «объекта Игрек» принесёт огромную пользу науки, с учётом его возраста и использованных технологий, хотя мы по прежнему не знаем для каких целей он был сделан. И что не следует отдавать приоритет американцам в его изучении, потому что с нами они будут делиться лишь крохами. Андропов же считает, что ничего это нам не даст.

— И это странно, — кивнул Бронницкий. — Уж кто-кто…

— Нет, Эдик, здесь уже внутренние интриги пошли. Когда три года назад, стартовал проект «Ясон», влияние Андропова начало падать. Вот поэтому он всячески противодействует…

Договорить Машеров не успел.

— Да что происходит! — возмутился следивший за дорогой Эдуард. — Что они творят!

Его возмущение можно было понять. Сопровождавшая их вместо машины ГАИ белая «Волга» вдруг резко набрала скорость и исчезла вдали.

— Что случилось? — спросил Пётр Миронович, своего водителя.

— Кажется покушение, — пробормотал он.

— Опомнись Эдик! Какое покушение, здесь тебе не США.

Но Бронницкий ничего не ответил, лишь сжал зубы, настороженно водил глазами по сторонам и поэтому сумел заметить выскочивший как будто ниоткуда грузовик, который нёсся прямиком на них. Эдуард ухмыльнулся, крутанул руль и ловким манёвром, вывел «Чайку» прямиком из-под колёс КамАЗа.

— Вот тебе и не… — но не закончил, так как что звякнуло.

— Стреляют! — крикнул Валентин, доставая табельное оружие.

Бронницкий выругался по-английски. Охранник попытался, высунувшись из окна, открыть ответный огонь.

— Не трать патроны, — бросил ему Машеров, доставая из бардачка пистолет, который туда положил Эдуард. — Эдик, слушай меня. Разворачивайся, а через два километра, поворачивай направо, на просёлочную дорогу, а потом ещё раз, я скажу где и уйдём прямиком в лес, старыми партизанскими тропами.

— Не лучше ли доехать до Смолевичей? — спросил Бронницкий.

— Ты же видел, нас туда не пустят. Делай как я говорю.

Эдуард начал разворачивать машину и в это время на них выскочил второй грузовик, однако и на этот раз Бронницкий смог вывести «Чайку» из-под удара. Снова раздались выстрелы, но опять безрезультатно.

— Думаете что эти тропы сохранились? — спросил Бронницкий.

— Я точно знаю, — веско обронил Машеров и у его водителя не осталось больше вопросов.

Скоро они свернули в лес, сбросили скорость и поехали, петляя между деревьев.

— Куда дальше? — уточнил Эдуард.

— Продолжай ехать, я тебе скажу, куда и как сворачивать, — бросил Машеров, доставая сигареты и закуривая. — Доедем до Могилёва. Там нас точно не ждут и уже оттуда свяжемся с Москвой. Пока расслабься. Сложности начнутся позже.

— Это точно, — пробормотал Бронницкий, внимательно глядя перед собой.

— А ты позвонишь Устинову, скажешь чтобы ждал сегодня.

— Всё-таки решились?

— Знаешь, Эдик. Раз наши оппоненты пошли на такое, я не имею права отсиживаться у себя в лесах. Нет, хватит. Примем бой, как во время войны.

— Да, отступать некуда. Впереди Москва.

— Подумаем что можно сделать. Ладно. Лесами до Могилёва ехать долго, давай что-нибудь послушаем. Валентин?

Охранник достал магнитофон на батарейках.

— Вашу любимую? — спросил он.

— Нет. Давай, раз уж молодёжь с нами, включи советский рок.

Бронницкий усмехнулся.

— Зря смеёшься Эдик. Не Евдокимов, но всё равно, поют душевно.

Пётр Миронович Машеров закурил ещё одну сигарету, а из магнитофона полились звуки музыки и голос Мулявина мелодично запел: