Грёбаный мир доигрался, доселе пафосно потягивая насыщенный смолами дым из социального мнения и роняя раскалённый пепел на пролитое масло ненависти, тотчас зажегшееся неукротимым полымем. Человечество не спасло оружие – земля сплавилась под ногами. Религия обратилась против всего живого: пресловутый свет в тоннеле, оказался слепящей вспышкой ядерного взрыва, которая выжгла глаза тем, кто неустанно молился об изменениях, прося некую сущность избавить людское пристанище от расползающегося всюду безумия. Вездесущий интернет, спрутом протянувший щупальца по свету, прославляющий недоразумения и пускающий ветром жизни; всемирная паутина, сотканная исполинским пауком общественности – не смогла оплести волнами грянувшую трагедию и растаяла в пустоте, навеки скрывая чей-то очередной пока ещё не растиражированный провал. В одночасье привычный ход событий заместился первобытным положением вещей, будя давно уснувший в человеке навык и необходимость – выживание.
Роман судорожно выполз из грязи. Калеча руки битым стеклом, он тщетно хрипел о помощи удирающей медсестре, пока не захлебнулся в удушающем кашле. Мгновение спустя мужчина почуял на плече эфирное прикосновение нежной ладони.
Чумазая девица с лёгким рассечением лба вытаращила большие зелёные глаза едва повернувшемуся незнакомцу и настороженно сглотнула, как будто жалея о решении. Её спутанные окровавленные волосы беспорядочно скрывали мягкие изгибы скул и налипали на острый подбородок, где красовался мареновый отпечаток недавнего удара, сочащийся мелкими каплями запёкшейся крови.
Дева держала в руке полупустую бутылку, сальным краем джинсовой куртки то и дело закрывая нос, размазывая грязь по лицу и остатки губной помады:
- Вот, пожалуйста, возьмите. Нельзя…. Нельзя дышать – пыль, – невысокая девушка протянула Роману кусок яркой тряпицы, щедро вымоченной в воде.
- Что за бред здесь происходит?! – жадно глотая воздух, словно тот мог утолить жажду, утыкаясь в ткань, мужчина пытался вдохнуть.
- Я не знаю. Говорят, авария на станции. Кругом чёрте что! Электричества нет, везде погибшие, раненные…. Я не знаю! – незнакомка припала к земле, в отчаянии заливаясь слезами.
- Тише ты! А интернет? Там же должно быть хоть что-то! – рука Романа машинально выхватила телефон, экран которого испещряли трещины.
- Сюда смотри! – девчонка мигом предъявила мобильник начисто лишённый сигнала, – думаешь самый умный?! Взорвалось там что-то. Теперь только паника и трупы! Как в апокалипсис! – она вскочила, утирая взмокший лик.
- Твою мать…. – застыв, глядя сквозь лёгкую дымку пыли на горизонт застланный сумерками, мужчина умолк.
Вечернее небо, затянутое тёмно-рубиновой вуалью грозовых туч, со всех сторон ласкалось сотнями огненных языков, точно небосвод был охвачен пламенем и тлел под напором непокорной стихии.
Девушка прервала созерцателя:
- Этот ужас продолжается уже час, или даже полтора. Я кое-как проползла два квартала за это время – город на куски разваливается! – она оттянула низ юбки, и поправила пропитанный алой смолой бинт на щиколотке правой ноги.
- Эй-эй, притормози-ка, милая. Было около семи вечера, я шёл за сыном – экскурсия у них, в музей. Он меня познакомить с матерью какой-то девочки хотел. Тётя Аня. Её Анна зовут, эту девушку. Я бросил машину и побежал через дворы…. Детская площадка. Ребятня. Потом гул, треск, скрежет, жар, и меня, кажется, с ног сшибло – лёгкий порыв ветра окатил горячим и тяжёлым пыльным воздухом.
- Я не знаю, сколько времени! – собеседница вспыхнула. – Я Анна. И я иду к своей дочке. Мне очень нужна помощь. Пожалуйста…. – глаза собеседницы вновь заблестели.
- М-да, вовремя мы встретились. Да и знакомство я по-другому представлял…. Э-э-э. Мы на окраине, недалеко от центрального парка. Музей уже где-то в конце аллеи станет видно. Там площадка, а за ней начинается железнодорожная ветка и трасса – два шага. Прогуляемся? – Роман схватил ладонь девчушки.
- Да разуй ты глаза свои! – она дёрнулась и вырвала ладошку, – одни фрики куда ни плюнь! Мне помощь нужна, а не какой-то псих! Я кое-как удрала от своры наркоманов! Даже знать не хочу, какие мерзости они хотели сотворить со мной! – Анна стиснула зубы и кулаком врезала мужчине в плечо – Ну, сделай что-нибудь! Нам нужно к детям!
- Не ори! Так…. Идём.
Роман наспех осмотрелся: развороченные автомобили и неузнаваемые улицы лишали всякой возможности сориентироваться. Привычные уютные улочки с зеленеющими деревцами обратились невзрачными нагромождениями каменных блоков и серыми остовами ломаных изваяний. Ровные линии белоснежных бордюров напоминали бренные кости некогда процветающего мегаполиса, который умирающим зверем распластал свои покалеченные конечности.