Где-то вдали, над сложенными фигой лепестками колодца, выли, скреблись и колотили каннибалы, но лично мне даже нравился этот концерт. Он бодрил и настраивал на военный лад: пустынный марш неунывающих приключенцев, музыкальное сопровождение для тех, кто сам заварил себе кашу и сам же в неё нырнул, молодец.
Я достала из рюкзака бутылку воды и протянула Гординиусу. Заслужил.
А еще я спросила:
— Так, Горди. А теперь самое главное: что будет завтра? Чем заканчивается обратный отсчет?
— Я же сказал, что не знаю! — опешил волшебник.
— Капе-е-е-е-е-ц ты бессмысленный! — застонала Кадия, с треском сминая опустошенный кулек. — Нет, реально?! Ты свою лыдрову исповедь нам вывалил чисто чтоб на жизнь пожаловаться? У тебя синдром недостатка внимания или что?
— Йоу, тише-тише! — Андрис, как всегда, постаралась спустить конфликт на тормозах. — Как по мне, так в рассказе вашего товарища… вашего бывшего товарища… была весьма очевидная подсказка.
Принц Лиссай, во время рассказа альбиноса умудрившийся свернуться на полу калачиком и чуть ли не задремать, сел и пожал плечами:
— К-кажется, госпожа Тишь планирует убить моего отца. К-как говорится, не бросает слов на ветер. Пообещала это в к-карцере — и теперь воплощает.
— Грёки-в-боки, ну я надеюсь, четверка нынешних теневиков додумается спрятать короля в какой-нибудь супер-безопасный подвал! — Кадия всплеснула руками.
Гординиус, присосавшийся к бутылке, быстро зыркнул на неё белесыми глазами.
Поймав этот слегка снисходительный взгляд, я аж дёрнулась от догадки.
Ибо горе тому недостаточно вдохновленному, кто сравнивает пришедшие идеи с лампочками! На самом деле хорошая мысль подобна удару молнии: не столько свет, сколько сила, внезапно забравшая тебя в плен — не устоять, не сдвинуться, и нет, никак не проигнорировать…
— Эти четверо — не теневики, да? — спросила я, подскакивая. — Это виры, нарядившиеся теневиками?
— Что?! Как?! — раздались удивленные возгласы моих спутников.
Гординиус стал допивать воду еще жаднее. Испугался, что отберём — за сокрытие важных фактов.
Я взволнованно продолжила:
— Нападение номер три — Безлунный театр. Нет ни одного свидетеля, кто подтвердит, что виры убили теневиков. Мы увидели утром две лужи с остатками масок — и все! Правильно Полынь засомневался: дети не смогли бы «забодать» взрослых, подготовленных агентов в стычке лицом к лицу! Железнолицые размазали бы их в сиротскую яичницу-болтанку! А так: когда Ходящие примчались на теракт, всё их внимание было сосредоточено на четырех смутьянах, подпавших под очарование амплуариев. Сами виры, сидя в засаде, могли распылить в Ходящих какую-то дрянь — ту же лилоцветку или «Ф.Д.»… Потом детишки аккуратно утащили бессознательные тела, раздели их, связали с применением анти-магических кандалов (Тишь умеет такое делать — её патент), сами облачились в золотые наряды — и всё! Пожалуйста, обман удался, жертв нет! Никто и никогда не полезет Ходящим под юбку: в Шолохе их слишком боятся. А снаружи непонятно. Помню, я заметила еще во время своего допроса, что магические золотые мантии отводят взгляд от телосложения, роста и пола агента… Не говоря уж о масках и голосовом аппарате!
Кадия оперлась плечом о стенку туннеля и нахмурилась:
— А зачем имитировать смерть двух Ходящих при помощи серной кислоты?
— Арифметика, йоу! — напомнила Андрис. — Детишек-то в Шолохе всего четверо: Ринда не в счет, она с Тишь. Мальчик умер.
— К-конечно, вы правы, Тинави! — воскликнул Лиссай. — Это объясняет, почему нападения виров продолжаются, несмотря на разоблачительное письмо. Безусловно, они не будут ловить сами себя.
— Еще и поржали над нами, наверное, свиток увидев, — Кадия поморщилась.
Я вновь обернулась к нашему пленнику, который упорно продолжал бить собственные рекорды: каждый раз мне казалось, что выглядеть ещё тоскливей нельзя, но каждый раз Гординиусу это удавалось… Нет предела грустным моськам.
— Я права? Завтра псевдо-Ходящие приведут короля прямиком в ловушку?
Альбинос — спасибо ему за это — не стал отводить глаза, как прежде, морщиться, мямлить, — нет, правда, спасибо ему за первый прямой взгляд этой весною, потому что где-то в глубине души мне было так неловко за то, что Кадия знает — я когда-то ходила на свидания с этим трусом…
— Да, приведут. Сегодня в полночь, как только наступит восьмой день, — сказал Гординиус, и Кад в порыве ярости стукнула кулаком о стеклянную стену, а Лиссай едва слышно вздохнул.