Всю совокупность норм доказательственного права, содержащихся в уголовно-процессуальном законодательстве, можно условно разделить на Общую и Особенную части. К Общей части доказательственного права относятся нормы, определяющие понятия доказательств и их системы, доказывания и его элементов, стадий, способов, цели и предмета доказывания; нормы, регламентирующие относимость и допустимость доказательств, исходные положения оценки доказательств, круг прав и обязанностей субъектов доказывания. Особенная часть доказательственного права определяет задачи, порядок, содержание следственных и судебных действий по доказыванию и отдельных сторон и этапов последнего (в том числе по процессуальным стадиям); особенности собирания, проверки, оценки отдельных видов доказательств; указанные особенности применительно к некоторым категориям уголовных дел.
Нормы доказательственного права нельзя рассматривать только как совокупность формальных запретов и разрешений. Задача и смысл процессуальных правил доказывания состоят в применении общей методологии познания к одной из конкретных областей последнего таким образом, чтобы общие требования диалектического метода определяли подход к исследуемому материалу, чтобы они проявлялись в способах производства следственных и судебных действий, в задачах и содержании стадий судопроизводства и т. д. Иными словами, процессуальные нормы, регламентирующие доказывание, ни в коем случае не представляют собой нечто внешнее, обособленное по отношению к самой деятельности по установлению истины, некие произвольно разработанные «ограничительные правила». Эти нормы определяют оптимальные условия для раскрытия истины. Именно с этой точки зрения понятен смысл правил ст. 342 УПК РСФСР об основаниях к отмене или изменению приговора по делу. В числе этих оснований —односторонность или неполнота дознания, предварительного или судебного следствия и иное существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Подобные обстоятельства обусловливают невозможность оставления в силе приговора именно потому, что нарушены методологические основы доказывания, а это создает неустранимое сомнение в достижении истины по делу.
С учетом изложенного чрезмерно узкими являются такие определения предмета регулирования доказательственного права и его задач, которые сводят этот предмет и задачи к установлению внешней процедуры следственных и судебных действий, правил «оформления» доказательств Нельзя согласиться и со сведением гносеологического значения доказательственного права (как и уголовно-процессуального законодательства в целом) к тому, что оно «является определенным мерилом поведения следователя и средством контроля за правильностью осуществления его деятельности» В действительности нормы доказательственного права служат не только и не столько оформлению и контролю результатов познания в уголовном судопроизводстве (хотя исходя из совокупности задач судопроизводства гарантийный и удостоверительный аспекты доказывания имеют весьма существенное значение), но прежде всего направляют сам процесс познания. Выражая закономерности процесса познания применительно к сфере уголовного судопроизводства (получения, хранения, переработки, использования доказательственной информации), они поэтому регламентируют не только порядок, но и само содержание этого процесса. В этих нормах, например, даются вполне определенные указания о задачах каждого следственного действия, последовательности осуществления, направлениях и основном их содержании. В свою очередь тактические приемы следственного и судебного действия разрабатываются и применяются не просто «с учетом» требований закона, как иногда говорят, а на основе этих требований, являются формой их реализации. Доказательственное право, как и уголовно-процессуальное право в целом, входит в надстройку данной общественно-экономической формации, выражая материально обусловленную волю господствующих классов. К доказательственному праву полностью относится ленинское положение о том, что «закон есть мера политическая, есть политика» Поэтому всякие попытки отождествить или «сблизить» советское доказательственное право с буржуазным, некритически подойти к оценке отдельных институтов последнего представляют собой грубую методологическую ошибку.