— Прекрасный разговор, — он последовал за ней, пинком закрыв дверь. — Спасибо, что зашла.
— Я пришла извиниться.
— Хорошо.
Она скрестила руки.
— Хорошо? И это всё?
— Нет, не всё. Хорошо, ты пришла извиниться. Валяй.
— Прости меня.
Он приподнял брови.
— Хреновое извинение.
— Нелегко стоять тут перед тобой и быть искренней, когда ты без штанов.
— По крайней мере, я не голый. Но, на самом деле, я не думаю, что должен облегчить тебе задачу.
Она выдохнула.
— Можем мы хотя бы присесть? Неловко стоять тут лицом к другу.
Если он сядет рядом с ней, то никакие боксеры не спасут его, поэтому он указал на крошечный кухонный стол.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Воды, спасибо.
Он наполнил пару стаканов и бросил по кубику льда, а затем поставил их на стол. Она сделала глоток, пока он садился в кресло напротив неё.
— Я сожалею, что назвала тебя безбашенным ребёнком с самооценкой Бога, — сказала она, заставляя его чувство досады уйти прочь. — Я потеряла контроль, и меня напугало то, что я была готова сделать с тобой в кладовке бара моего отца. Мне было нужно, чтобы ты ушёл.
— Ты могла и попытаться сказать мне, чтобы я ушёл.
— Я запаниковала, — она провела кончиком пальца по конденсату на своём стакане. — Знаешь, я не верю в то, что сказала. Мне не всегда нравится твоя работа, но я уважаю её. Большую часть времени ты очень доброжелательный и позволяешь разным вещам обходить тебя стороной, так что я использовала этот дешёвый трюк и мне очень, очень жаль.
Он не был уверен в том, как бы он почувствовал себя, если кто-то другой сказал ему такие вещи, но ведь это была Лидия. У неё были свои проблемы с пожарными, да ведь она была замужем за пожарным, который плохо подходил для этой работы, потому что был абсолютно безрассудным и пытался стать героем. Понимание того, что всё это вытекает не просто из воздуха, а из её личного опыта, он вдруг понял, что простить не так уж и сложно.
— Спасибо, — сказал он. — Я принимаю твоё извинение.
— Вот так просто?
Он встретился с ней взглядом и тепло улыбнулся.
— Да, вот так просто. Я не хотел бы погрязнуть в этом или затаить обиду. Это не про меня.
Она улыбнулась ему, прогоняя прочь его плохое настроение.
— Я рада. Ругать себя — не лучший способ продолжать день, так что я рада, что все закончилось.
— Можешь звонить мне в любое время.
— Я ведь никогда не знаю, занят ты или нет. И еще возникли разногласия по поводу того, должна ли я извиниться по телефону, но это не особо хороший вариант, или лично, что может привести к некой... слабости, если ты понял, о чём я.
Эйден знал, о чём она говорила, но, в действительности, его привлекли другие её слова.
— Разногласия? Кто был не согласен?
А может у неё была привычка разговаривать с собой. Он, конечно, никогда этого не видел, но может она так делала, когда была одна.
— Кортни, которую ты не знаешь, думала, что я должна лично извиниться перед тобой, но Эшли сказала, что вполне хватит и телефонного звонка.
— Эшли, — его пальцы крепко сжали стакан. — Итак, жена Дэнни Уолша знает о том, что произошло между нами.
Она наклонила голову.
— Моя сестра знает, да.
— Ага, твоя сестра, которая является женой моего друга.
— Она ничего ему не скажет. Я всё понимаю, Эйден. Дэнни её муж, а жёны всегда всё рассказывают своим мужьям. Но не об этом. Она моя сестра и не собирается ни с кем делиться моими секретами или рассказывать обо всём Скотти. Я обещаю.
Но он всё равно нервничал. Но Лидия знала, что было поставлено на карту, и доверяла Эшли, а, значит, у него иного выбора, кроме как довериться ей.
— Думаю, что если однажды Скотти пнёт меня под зад, то я буду знать за что.
На мгновение она выглядела растерянной, а потом улыбнулась и повернулась к нему.
— Какой кошмар.
— Я рад, что ты послушала Кортни и пришла ко мне лично.
— Чтобы ты смог увидеть меня пристыженной?
— Не знаю насчёт пристыженной, но я рад увидеть тебя.
Их глаза встретились, и он выдержал этот взгляд, наблюдая за выражением её лица. И он не мог не задаться вопросом, выражало ли его лицо какие-нибудь эмоции. Несмотря на то, что случилось и тревогу от того, что Эшли всё знала, он не переставал хотеть её.
Может быть, глаза выдавали его, потому что она встала и понесла свой стакан в раковину. Выбросив лёд, она поставила стакан на стойку и вытерла руки о джинсы. Он решил, что она с чем-то борется. Вот только он хотел знать, с чем именно.
Он встал, радуясь своему самоконтролю, потому что на нём были лишь боксеры, и когда она обернулась, он заметил, что она не сводит глаз с его лица.