- Петрович, знаешь, у меня как-то так сложилось, что все летуны вокруг, в лучшем случае – техники и инженеры. Надо будет всех опросить, может у кого-нибудь есть друзья из сапы[81]. Хотя тут можно и не усложнять. Достаточно в ближайшее отделение милиции подойти и сказать, что под прилавком взрывное устройство. Менты, конечно, скажут, что не может этого быть, но тут надо, чтоб человек, который будет обращаться, был уважаемый. Чтобы трудно было нагло послать.
- Да ради хорошего дела, я и сам могу прийти. Хрен, они генералу откажут! Пусть «дежурные» зафиксируют закладку, позвонят мне, я подъеду, и с урной всё будет пучком. Мне еще и медаль дадут, за бдительность. – Алейников поднялся со скамейки и протянул руку для прощания. – Ладно, Николай, давай по домам, мы сделаем все, что в наших силах, а там как фишка ляжет.
В Москве в субботу 8 января резко потеплело. Ветер с Атлантики принес снегопад и поднял столбик термометра до –5 градусов. В стране заканчиваются школьные каникулы, а значит утренники, ёлки и прочие детские мероприятия в самом разгаре. Народу в метро много. С одной стороны это затрудняло Николаю Ивановичу наблюдение за вагоном, но с другой, полностью исключало привлечение к нему лишнего внимания.
Ветераны решили, что наблюдать надо с конечной станции. Морозов рассчитал, что до Измайловской поезд будет идти 45 минут, значит надо дождаться точно 16.45 и сесть в третий вагон. Поезд, подошедший к перрону станции «Молодёжная» был чист, пуст и светел. Вид коричневых пружинных диванов, немного потёртых, но без порезов и явных дыр, говорил о том, что москвичи любят и гордятся своей подземкой.
Николай Иванович располагается в самом центре, чтобы зрительно контролировать весь вагон. Вместе с ним в вагон ввалилась толпа подростков с лыжами.
На «Киевской» лыжники растворяются в обычной московской толпе, и дальше вагон идёт уже в обычном режиме. Вот тут внимание Морозова привлёк невысокий крепкий мужчина с синей спортивной сумкой, на боку которой красовались модные олимпийские кольца и надпись «Москва-80». Вязаная лыжная шапка, черная спортивная куртка, такие же черные брюки с белыми узкими полосками по боковому шву. Парень был похож на спортсмена, едущего на вечернюю тренировку. Он протиснулся к торцевой двери вагона и плюхнул сумку на пол.
На Курской мужик внезапно всполошился и как пуля выскочил из вагона. Сумки при нём не было. До взрыва осталось 22 минуты. Полковнику стало по-настоящему страшно. Через две минуты поезд остановится на «Бауманской». Надо нести сумку прямо в милицию метрополитена. Есть риск, что сумка взорвётся во время переноса. Хотя от движения она же не взрывается. А что если сообщить сейчас вагоновожатому по прямой связи? Вон у выхода красная кнопка со щелями микрофона. Тогда на следующей станции всех выгонят из вагона. Поезд отправят в депо. Пока он будет ехать он, наверное, и взорвётся. Но пострадает только пустой вагон. Значит так и поступим. Бог с ним, с вагоном.
Морозов встал и, с усилием раздвигая пассажиров, продвинулся к тревожной кнопке.
- Машинист поезда? Товарищ машинист, дослушайте, пожалуйста, до конца, это очень важно! В третьем вагоне на полу лежит черная сумка. Хозяин её вышел на Курской. Есть веские основания считать, что в сумке бомба. Я, как ветеран и сапёр в этом разбираюсь. Надо срочно эвакуировать людей! Нет! Это не розыгрыш, - Николай Иванович отпустил кнопку связи.
«Бауманскую» проехали без каких-либо дополнительных объявлений. Либо машинист просто не поверил, и подумал, что я шучу, либо согласовывает свои действия с начальством. Как же у нас все боятся брать ответственность.
Полковник собрался уже повторить сеанс связи, как вдруг из динамиков вместо привычного женского голоса, объявляющего остановки, раздался слегка запинающийся мужской баритон.
- Уважаемые пассажиры, на следующей станции убедительно просим вас покинуть вагоны. По техническим причинам поезд следует в депо.
Последние его слова были заглушены резким усилением шума при въезде на «Электрозаводскую». Морозов вместе с остальными попутчиками покинул вагон и, не дожидаясь другого поезда, поднялся на поверхность. На сердце у него стало легко и спокойно.
Вечером в половине шестого прохожие на Измайловском проспекте внезапно услышали резкий хлопок, донёсшийся со стороны линии метро. Многие позже рассказывали, что видели даже всполох пламени на облаках.