- Не болтай, пока я тебе не прикажу, - сказал Ксенаг. Это звучало нагло даже для него, и она усмехнулась его самонадеянности.
- Чего ты хочешь, Король Чужеземец? – спросила она.
- Рассказывай, что знаешь, и можешь убираться, - сказал он. Он устало опустился на промокшие подушки в порыве жалости к себе. Веселье было испорчено. Его сердце билось в медленном, сбивчивом ритме, он чувствовал себя невероятно изможденным. Он лелеял надежду, что история Дейфона окажется полезной, но смертные были слишком слепы, из-за собственной корысти. Все его оракулы погибли, кроме этой. Ему нужен был лучший способ обозревать весь мир, чем через похищение божественных глашатаев с улиц, словно он был каким-нибудь мелким жрецом Эреба.
- Ты не смог бы удерживать меня, если бы мне это было не угодно, - ответила она. Это был уже не голос Кидель, это было божественное многоголосье. Круфикс, должно быть, наблюдал через ее глаза. Этот пассивный, приходящий в ярость, древний бог.
- Правда ли, что гидра бродит среди смертных? – спросил Ксенаг.
- Подножье леса сотрясается, и Поликран вдыхает свежий воздух, - ответила оракул.
- Как мне попасть в Никс? – продолжил он.
Кидель, как и все оракулы Круфикса, обладала двумя дополнительными руками, состоящими из звездной тени, подобно образу ее бога. Теневые руки Кидель изгибались, словно она танцевала, но она не произнесла ни слова. Ксенаг ухмыльнулся ей сквозь пелену дождя.
- Ты похожа на барахтающееся насекомое, - сказал Ксенаг. – Жука, опрокинутого на спину.
- Так сквозь корни, в водную колыбель Ариксмета, - пробормотала оракул. – Потерянный город без собственных корней.
- Что насчет Меча Пирфора? – спросил Ксенаг. – слагатели мифов говорят, что судьбы меча и гидры связаны.
- Слагатели мифов не могут измерить дно моря до самих краев вселенной, - сказала оракул.
- Как мне попасть на край мира? – сказал Ксенаг. – Я знаю, что за твоим водопадом есть способ попасть в Никс.
- Ступай, выпрыгни за его край, и я с радостью размажу тебя о камни мироздания, - сказала Кидель.
- Гидру пробудили мои празднования? – продолжал Ксенаг.
- От вечных огней до осколков небес, до вершины горы Велеры, - отвечала Кидель. – Затем пустота. Но больше пустоты нет.
- Говори яснее, - приказал Ксенаг, - или я вырежу твой язык.
- Ты думаешь, что можешь скрыть свои деяния? – спросила оракул. – Боги осведомлены, что чего-то не хватает.
- Но знают ли они, что это я? – спросил Ксенаг.
- Скоро каждый узнает твое имя, - сказала она. Ксенаг был польщен, хотя очевидно она не имела в виду ничего хорошего.
Кидель отвернулась от него и прошла к телу Дейфона. Ксенаг решил, что ненавидит оракулов Круфикса больше остальных. Она позволила себя похитить, чтобы следить за ним. Ему стоило убить ее сейчас же, пока Круфикс не раскрыл его планы. Пряди волос, свисавшие со лба Кидель стали подобны вуали Атрея, когда она душе Дейфона найти путь в Подземное Царство. Столько суеты из-за одного надменного человека.
- Спасибо за молнию, Керан, - произнесла оракул в небеса.
Вместо того, чтобы убить Кидель, Ксенаг решил, что он лучше продолжить унижать и манипулировать ею в своей долине. Ее загадочное божественное зрение было, все же, лучше, чем вовсе никакого. Но он чувствовал себя слабым после провала веселья. Ее разум был чист и нетронут, в то время как он чувствовал себя обессиленным и истощенным. Он не желал испытывать свою силу на этой женщине, поэтому он ничего не предпринял, когда Кидель обернулась туманом и растаяла, воспарив сквозь дыру в плетеном куполе. Она отправится назад, к Древу Круфикса у водопада на краю мира, где ее бог наблюдал за пульсом времени и мироздания.
ГЛАВА 2
- Эй, подъем, - прорычал Ксиро. – Твоя вахта.
Носок ботинка ткнулся в ногу Элспет, и ее пальцы инстинктивно сжали рукоять меча. Она спала так мало. И, несмотря на твердую землю, узловатые корни под тонкой подстилкой, и резкий запах гниющих яблок, она совсем не хотела просыпаться.
Элспет открыла глаза в тот миг, как поток искр вырвался из кратера горы Велеры, заполнявшей собой горизонт над фруктовым садом, в котором был разбит их лагерь. Этой ночью небо было особенно ярким. Звездные облака фиолетовых и синих цветов окаймляли гору и на ее глазах складывались в волнистый узор. Жители Тероса дали ночному небу имя: Никс, обитель богов. Поначалу, Элспет считала, что слово «обитель» было метафорой. Но она уже несколько месяцев провела в Теросе, и чем больше Элспет узнавала о нем, посещая храмы, тем более она понимала, что Никс был вполне реальным местом. Она вернулась в этот мир из-за богов. Возможно, именно боги делали Терос иммунным к таким зверствам, с какими она сталкивалась в Мирродине, или к хаосу, подобному тому, что поразил Бант. Если боки были ключом к безопасности мира, ей нужно было понять о них все. Но сначала ей нужно было заработать на жизнь, работая на Ксиро, и он толкал ее в бок и приказывал проснуться.