Рауль снова притянул ее к себе. Она бы упала, если бы не его объятия. Черноволосая голова приблизилась к ее лицу, его черты исказила гримаса.
— Твой испуг ничего не изменит. Это заброшенный сад, нас никто не увидит, кроме сов, которые летали здесь, еще когда я был мальчиком.
— Ты дьявол, — ахнула Жанна, уклоняясь от его ищущих губ, но Рауль оказался сильнее. Засмеявшись, он закрыл ей рот поцелуем. Она чувствовала себя совершенно беспомощной: нужно бежать, а она не в силах сдвинуться с места.
Затем Жанне показалось, что она взлетела, и девушка с ужасом поняла, что он несет ее в тень арки. Там росли кусты жимолости, устилавшие землю ковром ржаво-золотых лепестков, распространяющих одуряющий аромат. Она почувствовала, как ее легкое тело подмяло под себя нежные лепестки — так и ее раздавила сила смеющегося Рауля. Он прижимал ее к земле, а она в отчаянии била его по лицу и плечам.
— Ты маленькая дурочка, Жанна. Я не чувствую твоих ударов, а тебе не хватает злости, чтобы выцарапать мне глаза.
— Ненавижу… ненавижу тебя.
— Вижу, — хмыкнул он, обнажив ее плечо и прижавшись к нему губами. — Это то, чего ты так боялась, да? Английская девственница вынуждена уступить сыну пустыни. Бедная Жанна! Мне надо было оставить тебя на растерзание мадам Нойс. Уверен, она с восторгом приняла бы маленькую беглянку обратно… Еще бы — далеко не каждая девушка мечтает остаться старой девой, где она найдет другую такую?
— Лучше быть старой девой, чем игрушкой.
— Моя дорогая, ты слишком хороша, чтобы стать просто игрушкой.
— Ты… ты понимаешь, что я хочу сказать.
— Дорогая, я сейчас не в состоянии разгадывать загадки. — Его губы скользнули по ее щеке до мочки уха. Жанна заметалась, понимая, что теряет голову.
— Тебя развлекает эта игра, потому что… потому что я застенчива и у меня нет ни денег… ни защитника. Получаешь удовольствие, зная, что останешься безнаказанным.
— Ну просто негодяй. Так ведь?
— Сейчас ты ведешь себя именно так!
— Тебе неприятны мои поцелуи?
— Да просто ненавистны! — Жанна сказала правду. Ведь это не поцелуи любви. Она испытывала жгучий стыд, потому что ей страстно хотелось ответить на них. Они больно отзывались в ее сердце, и поэтому она заплакала. Слезы, переполнив ее глаза, покатились по щекам. Ей все причиняли боль — Рауль, серебряный месяц, жимолость, печальный крик совы, которая считала, что это место принадлежит ей одной.
Закрыв лицо руками, она рыдала так, словно все еще была ребенком, безжалостно запертым в пустой спальне рассерженными воспитателями. Ее наказали, а ведь она бросилась в ледяную воду, не умея плавать.
Сегодня Рауль тоже рассердился на нее: она посмела взволновать его любимую принцессу. Жанна понимала его тревогу, но не понимала, почему он так жесток к ней. Ведь это было жестоко — целовать ее, хотя она для него пустое место.
— Жанна, ну какой ты все-таки ребенок. — Рауль отнял ее руки от лица и принялся вытирать заплаканные глаза большим носовым платком. — До чего же ты не похожа на девушек Эль-Амары! Одиночество сделало тебя сверхчувствительной и неуверенной в себе.
— Ты хочешь сказать — наивной? Но у меня тоже есть гордость.
— И еще какая! Ну что — со слезами покончено?
— Да, спасибо.
— Тогда пошли. — Он поднял ее на ноги и стряхнул с плаща лепестки. Волосы окутали ее заплаканное лицо светлым шелковым облаком. — Ты выглядишь убитой горем, Жанна, словно я сделал с тобой что-то ужасное. Тебе что, действительно больно?
— Нет… — Но ее сердце болело. Жанне было холодно — в тот день, когда рассерженная учительница, вытащив ее из воды, сурово приказала возвращаться в унылое серое здание, которое заменяло девочке дом.
Жанна отвернулась от Рауля, чтобы он не видел слез, вновь показавшихся на ее глазах.
— Пойдем в дом, — неожиданно сухо сказал он. — Пора ужинать.
— Можно я не буду на нем присутствовать? — Голос ее дрожал.
— Боишься, что все заметят следы слез?
— Да, мне будет неловко.
— Но Лейла, например, всегда плачет после ссор с Кассимом. Мужчины — не ангелы, дорогая.
— Лейла любит мужа… Поэтому она понимает его и прощает.
— Ты считаешь, что любовь делает людей более терпимыми?
— Я думаю, что да.
— Но я остаюсь непрощенным?
— На сегодня — да, — отрезала Жанна, мечтая остаться в одиночестве. — Могу я вернуться к себе? У меня нет аппетита, и я не могу притворяться веселой.
— Жанна…
— Пожалуйста, не мучай меня… если можешь. — Давая выход своему гневу, Жанна сорвала плащ, бросила его на землю и помчалась к дому. Одна из ее туфелек слетела, но девушка побежала дальше, не обращая на это внимания, не чувствуя холода плитки под ногами. Она вбежала в коридор, ведущий к ее апартаментам, и слегка вскрикнула, налетев на слугу. Тот проводил ее недоуменным взглядом. С облегчением закрыв за собой дверь, девушка бросилась на диван, раздираемая самыми противоречивыми чувствами.