– Лучше некуда. Для кого хорошо?
– Для внучки вашей хорошо, жива, значит. Не маньяк ее задушил. Может, она в гостях у хорошего знакомого.
– Дерьмо, а не знакомый... Ладно, хорош меня травить. Мне наплевать уже на все, знакомый не знакомый, завод не завод... Плевать на деньги, внучку верни!
– Имя знакомого назовете?
– Я и полиции не говорил... Никаких доказательств, одни мои домыслы. Кто его знает, что он еще выкинет? Что вы хотите делать?
– Это мои дела. Так ищем внучку или нет?
– Ищем, ищем... Записывайте. Фирма есть такая, «МегаФинанс», финансовая компания. Скупила за полгода у наших рабочих акции. Но только вы, как у врачей, – не навредите.
– Раз уж медицинским языком, я – не терапевт, а хирург, и вы ко мне за операцией обратились. А это больно. Вам решать.
– Осторожнее вы с ним, осторожнее!
– Я видел объявление в проходной: скоро собрание, то да се. Продаете завод?
– А что прикажете делать!
– Значит, кранты, дожал он вас? Молодец!
– Стар я стал для вашего дикого капитализма. Покоя хочу. Пропадай все пропадом. Он акций у наших работяг столько скупил, что все права теперь имеет.
– Дело хозяйское. Телефоны мне свои запишите, и следователя, который дело ведет.
– Шаров, имя-отчество не помню. Все дела у него – и с письмами этими, и с Таней. Расследует потихоньку... Не торопится. Только он вам не поможет.
– Я и не жду.
– Слушайте, может, и не надо, на самотек все пустим? Ведь в залог ее взяли, ясно, как полный день. Если на следующей неделе мы с ним бумаги подпишем и оформим... то отпустит, на что она ему?
– А если не отпустит? Чтобы не рассказала, кто и где держал.
Он обошел вокруг стола, чтобы прощаться со мной, и по пути толкнул узкую дверь, куда ему хотелось больше всего, – в комнату отдыха, с душем и холодным пивом. Такие удобства строились при директорских кабинетах не только на заводах с горячими цехами, но и на пыльных цементных, железобетонных, – особый советский шик.
Рука генерального была холодной и потной, в глазах – ни силы, ни директорской твердости, да и недолго ему оставалось быть директором. Сегодня четверг, а уже в ближайший вторник я снова увижу его за этим широким столом, но с перерезанным горлом, и кровь будет хлестать на его белую рубашку.
В проходной уже стояли другие охранники, но в таких же молодецких формах, – похоже, теперь их много на этом заводе. Я поглядывал на них, ожидая подвоха, но нет, прошел без проблем. Они благоразумно сообразили, что не в их интересах раздувать скандал. Но эти новые были уже наслышаны об инциденте и поджидали меня, чтоб самим оценить героя. Когда я проходил мимо, они откровенно рассматривали меня и усмехались – мол, погоди, еще померяемся.
Свой мотоцикл я нашел там, где и оставил, – под бетонным заводским забором, с замком и каленой цепью, продетой за выступающую петлю арматуры. Я уж было закинул ногу, но вдруг от палатки «Пиво-воды» при автобусной остановке отделился мужчина с пивной банкой, приветственно подняв ее над головой. Это был тот самый битый охранником выпивоха. Я кивнул ему, снял шлем и подошел ближе.
– Ну, оклемался, орел?
– Не смертельно, заживет. – На полщеки у него чернел синяк, красно-синяя полоса уходила с шеи под рубашку. – Ну, я им дам в субботу на собрании, ответят за все. Ворье!
– Что взъелся? Уволили?
– Да... выкинули, месяц назад. На кой я им? Ну, и они мне, взаимно. Но эти акции, сколько ни есть, – все мои, продать им – шиш. Я тридцать лет тут пахал! Что мое, то мое. Как ты его, однако! Бац – и он лег прям рядом, меня аж ветром обдало. Готов... Ну, ты дал! Боксер, что ли?
– Бывший.
– Мастер небось?
– Он. Что у вас в субботу?
– Собрание акционеров. Внеочередное. Торопятся.
– Что за спешка?
– А то, что хапнули в мае месяце и теперь продать хотят.
– Что хапнули?
– Завод наш хапнули. Еще акций навыпускали и себе же по дешевке продали. Ворье, я ж говорю. Наши-то акции, первого еще выпуска, вдвое из-за этого подешевели. С нами, как с дурачками, обошлись. Теперь у них у каждого по контрольному пакету. Хозяева! А ты мне протокол собрания того майского покажи! Чьи там подписи стоят, а? Нет, молчок, только дубинкой. То ж курица левой лапой протокол подписала. Фальшак! За дураков нас...
– А кто покупает?
– Хрен его знает. Разве нам докладывают! Да что им, кирпичи наши нужны? Ради Бога, не смеши меня. Земля им эта нужна, ее они хотят. Знаешь, почем она здесь, столичная? То-то. Да они выкинут всех наших работяг на следующее же утро. Зачем они сюда комиссии каждый день водят с проверками? Чтоб закрыть эту лавочку. И жителей местных натравили – маршировали тут все, махали своими плакатами да красными флагами, кричали чего-то. Пыльно, ишь, им стало. Что, тридцать лет не пылили и не душили? Тогда не замечали, а тут вдруг плохо стало. Сейчас тут вообще пыли нет, завод стоит, на ладан дышит. За дураков-то нас не держите!