Так было на Тянь-Шане в роковом 1961 году на пике Победы, где обрел вечную обитель Илико Габлиа-ни. Михаил-Младший едва не остался с ним в краю вечных снегов и льдов, но Миша ценой смертельного риска с невероятным трудом спас его: взвалил на спину замерзшего, потерявшего сознание и волю к жизни Михо и тащил его около пяти километров вниз с семитысячеметровой высоты, по головокружительным тропам, где над ним витала смерть. Это был неслыханный подвиг.
Он от рождения был способен на удивительное самопожертвование, Тигр скал.
В дальнейшем, спустя годы, когда неизлечимая болезнь все же сделала свое и Михаила-Младшего не стало, Михаил сказал как-то: «У меня такое чувство, будто мне отсекли одно плечо». И действительно, со дня смерти Михо он и вправду держался так, будто ему нанесли тяжкое увечье. Он редко смеялся, даже улыбка, знаменитая Мишина улыбка, открытая, теплая, редко появлялась на его лице, да и она была уже не той, что прежде.
Перед поездкой в Италию он пребывал в какой-то странной раздвоенности. Как знать, может, смутное предчувствие гибели тяготило его...
Но Михаил был сыном своего отца, потомком своих предков — упорных, сильных, волевых людей, с молоком матери впитавшим их страсть к покорению вершин. Тигру скал, сыну гор несвойственно было отступать.
И он отправился в свой поход — в последний.
В последний раз овеяли его ветры далеких вершин, в последний раз он связался альпинистской веревкой, в последний раз устремился к солнцу...
ГРИГОР ГУЛБАНИ, ЗАСЛУЖЕННЫЙ МАСТЕР СПОРТА:
— Товарищи хорошо знали: на трудном участке, где надо ползти ощупью и ощупью же выискивать малейшую опору, первым шел Тигр скал. Он был нашей надеждой, нашей главной опорой, мы полагались на его природное чутье, на его силу и выносливость, уникальное мастерство. Мы ждали, когда он выйдет на «спокойное» место и спустит нам веревку.
И там, на Су-Альто, первым шел Михаил, применяя все те невероятные по риску и мастерству приемы, которые он показал еще в Англии и на Ушбе, пальцами цепляясь за малейшие трещины и выступы гладкой стены. Повисал на пальцах, продвигался дальше и снова искал...
Но — «Не остановит смерть ни узкая тропа, ни скалистая...»[32] — не эти ли слова промелькнули в его сознании в роковой миг?..
Смерть поднялась в горы, смерть пошла по его пятам и похитила его...
В трудные минуты Михаил обычно напевал «Лилео» — древнегрузинский гимн солнцу. Всю жизнь он словно бы играл с солнцем, и вся жизнь его была стремлением к солнцу.
В Доломитах Альп в первый и последний раз прозвучала мелодия «Лилео» — и свершилось предначертанное от века: земля ты есть и в землю обратишься...
«Рожденный в Сванэти многим обязан горам...» Горы породили его, подобно легкокрылому ветру, спустился он к нам с высот... Исполины Кавкасиони явили миру своего сына...
И в свой час соединился он с утесами и ущельями, с солнцем и луной...
Он прожил короткую жизнь. И жизнь его — как книга, которая останется на вечную память друзьям, знакомым и незнакомым — всем людям Земли.
...И наконец оплакал сына Бесарион... Исхудавшими, сильными когда-то руками бил себя в грудь:
Нет, никто не осуждал Бесариона.
Плакали седовласые старики в традиционных чоха-ахалухи.
На вершине Бангуриани стояли воспитанники Михаила. Пусть те, кто стремится к вершинам, будут спокойны: там, в горах Большого Кавкасиони, обиталище Тигра скал, там бодрствуют выпестованные им, те, кому он передал завет: «Человек превыше всех вершин».
..Промчатся годы, пройдут столетия, и седовласый сказитель будет рассказывать древние легенды:
Вначале был Беткил.
После Беткила — Чорла.
После Чорла — Муратби Киболани.
После Муратби были Алеша и Гио.
После Алеши и Гио — Бекну и Чичико, Габриэл и Максиме, Бесарион.
И было два Михаила Хергиани: Михаил-Младший и Михаил — Тигр скал.
Все они были охотники и горовосходители. Любовь к вершинам и вольным ветрам, любовь к заоблачным высям объединяла их...