Выбрать главу

— Многое зависит и от вас лично, штандартенфюрер! Нам крайне важно знать точные координаты выброски русских парашютистов.

— Мои люди выполнят ваш приказ. Немедленно будут выделены отряды полевой жандармерии, подразделения войск СС для прочесывания местности не только в квадратах предполагаемой выброски. Надеюсь, что связь с агентом С-42 будет установлена.

— Кто из офицеров вашего отдела будет руководить операцией?

— Начальник спецотделения контрразведки оберштурмбанфюрер Гассель.

— Потрудитесь обеспечить на вероятном курсе советского самолета непрерывное дежурство ночных истребителей. Попросите звено истребителей-охотников из авиаполка «Серые мустанги». Отдельный авиаполк объекта «Стальной меч» не беспокоить.

— Слушаюсь, группенфюрер.

— Уверен, что русское командование интересует именно наша группа. И думаю, что возможные координаты выброски парашютистов намечены в районах квадратов «двадцать девять», «тридцать», «тридцать один»… Нетронутые массивы лесов, малочисленные гарнизоны, бездорожье — немаловажные факторы, учтите это.

— Я отлично вас понял, группенфюрер.

— Поймите и другую особенность. Центральная железнодорожная и единственная шоссейная магистрали, питающие фронт, — заманчивые объекты для диверсии. Кроме того, городок Юдино, хотя и небольшой железнодорожный узел, но весьма важный в тактическом отношении… Единственный, в этих районах населенный пункт, где может разместиться штаб крупной группировки. От моего имени передайте указание о круглосуточном дежурстве на всех радарных установках аэродромного узла «Мустанг». И запомните на всякий случай: советские разведчики — ваша аттестация.

Глава третья

В одну из ненастных апрельских ночей разведчику Отто Веберу, получившему важное задание, удалось пересечь линию фронта на военном транспортнике. Выбрасывался он в тыл русских не один. Вместе с ним в пассажирском отсеке самолета находились еще шестеро рослых, мрачноватого вида молчаливых спутников, одетых в маскировочные костюмы десантников. О них, их задании он не знал ровным счетом ничего, но в силу своего жизненного опыта предполагал, что эти люди с громоздкими заплечными мешками, короткоствольными «шмайссерами» на коленях, имеют цели иного характера, чем он. Они покинули самолет, летящий в ночной темноте, незадолго до района приземления и сгинули так же внезапно, как и появились. Ему же предстояло определить пропускную способность основной Южной железнодорожной магистрали, связывающей центр страны с прифронтовой зоной, уточнить самые уязвимые ее места, при разрушении которых жизнь на ней замирала бы на продолжительное время. Но и это было не самое главное. После выполнения первого задания предусматривалась попытка внедрения в один из научно-исследовательских институтов.

Институт, вернее его филиал и лаборатория, находились в одном из областных центров. Вначале все шло нормально. Люди с подобным образованием — Вебер предъявил диплом об окончании физико-математического факультета Свердловского политехнического института — были очень нужны. Кадров не хватало. И уволенный из армии по случаю тяжелого ранения и контузии офицер в звании капитана Павел Матвеевич Хлебников был позарез нужен.

Начальник отдела кадров — седоволосый, с тяжелым взглядом серых, глубоко сидящих глаз, бывший фронтовик — просмотрел документы, изуродованной ладонью правой руки пододвинул их к краю стола:

— Все документы у вас в порядке. Виза руководителя лаборатории имеется. Одна несложная формальность: в первом отделе вам должны оформить допуск по нужному индексу секретности… Сами понимаете… И тогда — милости просим.

Вебер представлял себе функции спецотдела подобного рода учреждений. Догадывался, чем может закончиться проверка его личности. Запрос о достоверности документов может быть осуществлен по двум каналам: Свердловский политехнический институт и воинская часть, где проходил службу подлинный Павел Хлебников — капитан, командир противотанкового дивизиона.

Глубокой осенью сорок третьего после ожесточенных массированных контратак немецких танков на важнейшем участке Южного направления из всего личного состава дивизиона в живых остался только капитан Хлебников. Контуженным попал в плен. После непродолжительного допроса, если можно так назвать его молчание, был расстрелян.

Риск внедрения, конечно, был велик. Но его жизнь всегда, как считал Вебер, текла не по накатанной, прямой дорожке, а состояла сплошь и рядом из опасных приключений и каждый такой эксперимент являлся ставкой на жизнь. В случае же успеха, а ему, как планировалось свыше, необходимо было продержаться около трех месяцев, сулили не только повышение по службе при возвращении в родные пенаты, но и отменные, устойчивые перспективы в дальнейшем.