Не могу обернуться совой. Чувствую, что это в принципе возможно, но в первый раз будет трудно: это тело не помнит нужных шагов. И вокзальная площадь — не лучшее место для экспериментов.
Патронус не отвечает. Я попробовал было выпустить немного Пустоты, и освещение во всех киосках вокруг обиженно заморгало. Ладно, отложим.
Ну и немота. Рот открывать могу, шевелить языком — тоже, но вот всё вместе с целью произнесения слов — не получается. И голосовые связки напрячь не удаётся. Мычать морзянкой мне не светит.
Из положительного. Второе зрение работает. Привычная беспалочковая магия работает, хотя и через силу, с преодолением тумана в голове и непонятного сопротивления плетению узоров. И лоб болеть сильнее начинает.
Мои знания при мне. Плюс затолкнутая в память подборка литературы, которую ещё предстоит освоить и осознать. Будет что «почитать» на досуге.
С чего начать? Очки починить, с чемоданом разобраться? Нет. Что я вообще здесь делаю?
Это… какой-то параллельный вариант истории? Я занял чужое тело? В памяти нет почти ничего из предшествующей жизни *этого* пацана. Ростом немного повыше, такой же худой, и одежда Дадли всё так же висит бесформенным мешком, ожидая замены на аналоги размером поменьше.
Я здесь навсегда? Судя по сказанному Луной слову «Возвращайся» — нет. Наверное. Если нет, то как долго мне здесь быть? Я что-то должен сделать? Как-то помочь… кому? Этому пацану? Да как ему поможешь, если его главная проблема — в мозгах? Я с ненавистью посмотрел на обитую коваными уголками багажную единицу.
А может, это нужно мне? Научиться чему-то? Или это — моё наказание? Но любое наказание обязано нести воспитательный момент. Я должен понимать, за что страдаю и в каком направлении должен «перевоспитываться». Толку мучить понапрасну, да ещё с таким недешёвым антуражем?
И что будет с *этим* парнем, когда я отсюда уйду?
— Извините, — сказали рядом. — Я вижу, у вас сова… Вы, случайно, не… Я имею в виду, вам не на платформу с дробным номером?
Я очнулся от невесёлых мыслей. Ко мне обращался интеллигентный мужчина в очках, тёмно-сером костюме и лёгком осеннем плаще. Высокий, худощавый, выглядит лет на тридцать пять. Сквиб.
И рядом — Грэйнджер. Не обваренная перегретым паром, не видевшая улыбку дементора, не уворачивавшаяся от дубины тролля, и даже без своего обычного делового напора. Просто обычная девчонка, нетерпеливо стоящая на пороге настоящей сказки и боящаяся того, что в последний момент она окажется отменённым спектаклем.
Я улыбнулся, протянул руку и разжал сложенную осторожной клеткой пятерню. В воздух выпорхнула белоснежная бабочка. Гермиона открыла рот и завороженно уставилась на неожиданное чудо.
«Акцио ближайший гейт к Хогвартс-экспрессу», наложил я плетение на иллюзию. Посмотрел на мистера Грэйнджера, показал пальцем на него и на медленно полетевшую в нужном направлении бабочку.
— О… благодарю!
Добсоновской монтировки среди багажа не видно. И оно к лучшему. Незачем в пасмурной зимней Шотландии шестидюймовый «ньютон».
Ладно, вернёмся к нашим проблемам. Пожалуй, первое в очереди — вернуть себе мобильность. Я наложил на себя «Круг невнимания», после чего решительно придвинул чемодан.
«Ну что за олень!» — пришёл я к неутешительному выводу по результатам проверки содержимого. Тёплой одежды — минимум. Зимней обуви нет. Канцелярка — пергамент и перья. Два десятка птичьих перьев и ни одного ножа! Ни одной расчёски. Минимум носков. Одежда — от Дадли, ну тут всё понятно, и несколько новых мантий. Одну сразу откладываем. Мешочек с галеонами пацан простодушно положил в чемодан. Хотя… эту тяжесть если не в чемодан класть, то только за пазуху. К сожалению, так и придётся поступить, поскольку нормальной сумкой с расширением этот турист не озаботился.
Я задумался. По идее, сейчас нужно идти не на поезд, а в Косой переулок, закупаться дополнительно. Вот только я не могу себе сегодня позволить эксперименты с каминами: а работают ли они без чёткого проговаривания места назначения именно вслух, а не мысленно.
Что ж, нужно избавиться от этой мечты культуриста. Сумка для ношения книг на уроках в чемодане присутствовала, но только одна, и она мне понадобится для более основательного зачарования. Нужен временный вариант… Вздохнув, я выбрал одну из безразмерных рубашек Дадли, выполненную из наиболее плотной ткани. Безжалостно оборвал рукава и… сращиванием ткани начал делать из неё мешок.
Трансфигурационное преобразование, при котором меняется лишь форма предмета, но не его материал, называется «рескульптинг», «трансмолдинг» или просто «лепка». Примеры — починка разбитого стакана (при наличии всех осколков), превращение монетки в кольцо (при условии, что сплав не меняется), сращивание кусков ткани или магическая подгонка одежды. Ничего выходящего за рамки магловской физики здесь нет: часть материала просто перемещается, волокна убираются в одном месте и утолщаются в другом. А вот заклинания используются совсем другие.