Выбрать главу

– Мгм, – согласился Ильмаринен. – По мне – просто чудо, что вы вообще в силах проводить опыты в этой занюханной комнатушке.

Раньше, до того как ей удалось повидать роскошные лаборатории княжеского университета в Илихарме, Пекка сочла бы такие слова оскорблением. Тогда ей и в голову не приходило, что городской колледж Каяни – не лучшее место для научной работы. Теперь она начала привыкать к лучшему, хотя магическая атака альгарвейцев и помешала чародеям провести давно задуманный опыт.

– Большую часть работы мы проводим в голове, – усмехнулся Сиунтио, – а голову не снимаем с плеч. Вот тебе преимущество теории над опытом. Лаборатория нам нужна только для того, чтобы подтвердить наши расчеты.

– Или, что чаще бывает, опровергнуть, – добавил Ильмаринен.

Сиунтио снова хохотнул, на сей раз – согласно.

Пекка слишком нервничала, чтобы воспринимать шутки. Как любой чародей-теоретик, она осознавала свои ограничения как экспериментатора и понимала, что собирается зайти за установленные для нее границы.

– Посмотрим, что случится, когда мы используем расходящиеся ряды, – сурово промолвила она и, поклонившись старшим коллегам, добавила: – Вы оба понимаете, что я буду делать – и что будете делать вы, если опыт пойдет не по плану.

– Да, – решительно отозвался Сиунтио.

– Безусловно. – Ильмаринен кивнул. – Единственное, чего мы не знаем, – так это успеем ли спохватиться, прежде чем опыт зайдет слишком далеко. – Он ухмыльнулся, показав желтоватые кривые зубы. – Впрочем, как я и говорил, опыты ставят для того, тобы выяснить, где мы обсчитались…

– Это не единственная причина, – с некоторым упреком заметил Сиунтио.

Пекка вмешалась раньше, чем двое почтенных старцев успели затеять свару.

– Посмотрим, что случится. Займите места, прошу вас. И ни слова больше, если только речь не пойдет о жизни и смерти. Если я отвлекусь, это может плохо кончиться.

Она пожалела, что Лейно работает над своими проектами где-то в бурлящих недрах лабораторного корпуса, а не стоит рядом. В лаборатории ее супруг творил настоящие чудеса. Но теория, стоявшая за этими чудесами, почти не занимала его, а в этом опыте важно было именно теоретическое обоснование. Вот и еще одна забота: если теория неверна и последствия опыта окажутся катастрофическими, она может и Лейно погубить своей неудачей.

Впрочем, об этом она уже не узнает.

– Вы готовы? – спросила Пекка, окинув взглядом Сиунтио с Ильмариненом.

Вопрос прозвучал до странности риторически: чародейка прекрасно знала, что оба ученых готовы, но опыт не начнется, пока они не подтвердят это. Сиунтио ответил таким же ритуальным полупоклоном. Ильмаринен просто кивнул, но всякое подобие насмешки исчезло с его ехидной физиономии. Любопытство снедало его не меньше, чем коллег.

Пекка шагнула к рядам клеток и, выбрав одну, отнесла подопытную крысу на белый лабораторный стол. Прищурившись за стеклами очков, Сиунтио прочел с таблички на клетке кличку и опознавательный номер крысы. Пекка, как того требовали правила, повторила сказанное и записала в журнал, после чего сняла со стеллажа вторую клетку. Повторился тот же ритуал, только кличку и номерок прочитал вслух Ильмаринен. Пекка вновь занесла данные в протокол эксперимента.

– Да будет отмечено, – промолвила она, записывая, – что одно подопытное животное является потомком другого во втором колене.

– Да будет также отмечено, – добавил Сиунтио, – что в данном эксперименте, в отличие от предыдущих, для исследования инверсной взаимосвязи между законами сродства и подобия будет использовано заклятие, включающее расходящийся ряд.

– Да будет сверх того отмечено, – вмешался Ильмаринен, – что мы понятия не имеем, что творим; что выясним это, скорей всего, на собственной шкуре и что при этом от нас едва ли останется что-то, что можно будет положить на погребальный костер – о драгоценном протоколе, который так старательно ведет госпожа Пекка, я тактично умолчу.

– Да будет отмечено, – огрызнулась Пекка, – что записывать все это я не собираюсь.

Ильмаринен сверкнул нахальной улыбкой. Пекке тут же захотелось сверкнуть боевым лучом. Из самого тяжелого жезла.

– Довольно, – вмешался Сиунтио.

Порою – не всегда – ему удавалось пристыдить Ильмаринена: волшебство под стать его рангу. Вот и сейчас товарищ его замолчал, но, судя по выражению его лица, нисколько не пристыженный.

– Мы начинаем, – произнесла Пекка и произнесла ритуальные слова, как всякий куусаманский чародей, перед тем как читать заклинание.

Привычная формула успокоила ее. Куусамо пребудет в веках, даже если сама Пекка погибнет, как стояла страна тысячи лет до ее рождения. Напомнив себе об этом, чародейка смогла перевести дыхание.