Выбрать главу

— А, эти… — безразлично произнес старший. — Это да. Недавно объявились. Ты своих перестрелял, надеюсь?

— Не всех, — помолчав, сказал лейтенант.

— Ага. Значит, бродят. Это зря. Ладно, с ними решим после. А что с самолетом? Не дошли?

— Не дошли…

В них ведь есть что-то человеческое. Им нужны деньги. Оружие. Продукты.

— Если вы поможете пассажирам, я позабочусь о том, чтобы вы получили вознаграждение, — добавил Альтобелли.

Старший помолчал, после чего начал смеяться. Громко, жизнерадостно. К нему присоединился Поролон. Отсмеявшись, старший постучал пальцем по столу и сказал:

— Слушай сюда, итальянец. Я прекрасно знаю про самолет. И вознаграждение мы получим, только ты тут ни причем. Что с тобой делать — придумаю, можешь пока не бояться. Поролон, отведи его в камеру. Дай еды и воды.

Поролон поднялся и взял Альтобелли за плечо, а старший моментально утратил интерес к происходящему и снова взялся за «тетрис».

Камера оказалась пеналом примерно метр на три. Из стены торчали обрывки разноцветных проводов, никакой мебели не имелось, только помятое цинковое ведро, исполнявшее роль параши.

— Сиди, я пожрать принесу, — пообещал Поролон и закрылдверь.

Лейтенант посмотрел вверх — потолок с известковыми натеками, на потолке — лампа и щели вентиляции. Выплюнул опостылевшую жвачку, сел. Прямо на уровне глаз на стене было нацарапано по-русски: «Тут был Тарантул. Настоящее ими Саня Гришечкин, напишите маме: Псков, улица Советск…» Дописать адрес Саня Гришечкин не успел. Альтобелли такого сталкера не помнил, наверное, из молодых совсем, отмычка, да и кличка с претензией, обычно мелочь такие берет. Но положил себе на будущее, если выберется, проверить архивы с досье и в случае, если на Тарантула есть данные, в самом деле написать матери.

Вернулся Поролон, принес вскрытую банку армейской рисовой каши с мясом и воду в пластиковой бутылке.

— А вилка? — спросил Альтобелли.

— Чего?! Вилка?! — Поролон хехекнул. — Руками жри. Мы все жрем руками.

Лейтенант вновь остался в одиночестве и принялся за кашу, потому что для застольного этикета явно было не время. Он старательно прожевывал мясные волокна и недоваренные рисинки. Холодный жир неприятно облепил язык, нёбо и горло, но пить местную воду Альтобелли по-прежнему не решался. Выскреб пальцами остатки со дна, обсосал горьковатый лавровый листик, выплюнул. Критически осмотрел банку — в принципе, если расплющить и заточить край, из нее можно сделать подобие оружия. А смысл?! Вздохнув, лейтенант зашвырнул банку в парашу, брезгливо вытер руку о штанину и попробовал проанализировать имеющуюся информацию.

«Я прекрасно знаю про самолет. И вознаграждение мы получим, только ты тут ни при чем», — сказал бородатый Темный. Что же он мог иметь в виду? Они видели падение авиалайнера и послали туда своих? На месте аварии есть чем поживиться, рвение Темных можно понять… Может, это старший и понимал под вознаграждением — собрать с трупов украшения, деньги, личные вещи?

Нет, прозвучало все с другой интонацией. Недаром Поролон и старший так смеялись, будто Альтобелли сказал глупость. А ведь он ничего особенно идиотского не говорил — лейтенант прекрасно знал, что комендатура и прочие власти имеют постоянные и взаимовыгодные контакты со сталкерами и в том числе с Темными. Вслух об этом никто не заикался, но Альтобелли давно уже распрощался с иллюзиями, еще на первом году службы, когда изъятый у двух начинающих сталкеров хабар попросту забрал себе командир патруля, выделив остальным патрульным по паре «колючек». Излишне говорить, что самих сталкеров отвели чуть подальше за Периметр и пристрелили. Мотив был уважительный — командир патруля выдавал замуж дочку в Киеве.

Что ж, пока делать все равно нечего, а значит, можно поспать. Тем более лейтенант не спал с тех пор, как его разбудил сучий зуммер, вставленный в коронку зуба. Рассудив так, Альтобелли воспользовался ведром-парашей, прислонился к холодной стене камеры и провалился глубоко-глубоко в сон.

Глава двадцать девятая

Телефон недоверия

После моего истеричного визга все замерли, Слышно было, как от легкого ветерка дребезжит на столбе дорожный знак с цифрой — ограничителем скорости.

— Аспирин, Соболь! Тень, смотрите.

От двухэтажного дома, стоявшего справа, на дорогу падала тень. Это было бы в порядке вещей, если бы от точно такого же дома слева от нас на дорогу тоже не падала тень навстречу первой. Притом что солнце на небе светило всего лишь одно.