Тогда мне было семнадцать, и там, откуда я родом, произошли, скажем так, некоторые вещи, побудившие меня искать счастья в другом месте. Все началось…
24
…с Ренаты, этой проклятой сучки, этой проститутки, которая не могла оставить мальчика в покое, до тех пор пока одной октябрьской ночью, когда у него в сексуальном плане не получилось то, что она себе представляла, он совершенно безобразно и совершенно незапланированно задушил ее. И как раз теми трусиками из «Интершопа», которыми эта дура так гордилась. По телевизору один старый западный политик с заметно оттопыренными ушами произнес перед тысячами людей несколько слов, которые должны были изменить все, а в это время у мальчика в постели лежала мертвая женщина, и он к этому был не готов. Его злость на Ренату, на себя самого, на свою неспособность хотя бы для вида заниматься сексом с женщиной, не имела пределов. Постель была единственным местом, где он не мог врать.
Мальчик вскочил с постели и оделся, не зная, что делать дальше. К счастью, он был дома один, потому что его мать со своим женихом пошла в гости к коллеге по работе (мальчик возненавидел этого мужчину, какого-то герра Кляйбера, который после нескольких недель знакомства предложил матери выйти за него замуж). Он бросил взгляд на смятую постель. Одеяло наполовину прикрывало правую ногу Ренаты, ее левая нога, ее бедра, грудь, посиневшее лицо были открыты. Взгляд мальчика не мог оторваться от черного курчавого треугольника между ее ногами. Почему она так возбуждала его сейчас, когда была уже мертва? Этот вопрос он себе не задавал, потому что не хотел знать на него ответ.
Просто все было так, как было, и в этом он никогда и ничего не сможет изменить.
Однако он слишком нервничал, чтобы смочь реализовать то, что соблазнительно подсказывала ему его фантазия. Он пошел в кухню и выкурил сигарету, которую нашел в комнате своей матери. Потом, словно тигр, бродил по дому, не зная, что делать. В конце концов он посмотрел на часы и с ужасом обнаружил, что уже половина первого ночи. Матери завтра предстоял долгий рабочий день, она не позже чем через час будет дома, и до того времени нужно избавиться от Ренаты. Нужно ее спрятать. Может быть, зарыть. Может быть, утопить в озере. И это нужно сделать быстро, очень быстро. Нужно что-то придумать, немедленно.
Он вспомнил о лодке, принадлежавшей их соседке. Она была просто привязана канатом, развязать который не составит труда. Летом он с Ренатой и своими новыми друзьями иногда тайком по ночам плавали на лодке по озеру, пили и купались при лунном свете. Мальчик взвалил труп Ренаты на плечи. Мертвое тело было неуклюжим и тяжелым, словно свинец. Он, шатаясь, вынес труп из дома. Полная луна заливала его своим холодным светом, когда он тащился со своим грузом к причалу соседки. Когда он бросил тело Ренаты на толстые доски причала, отливавшие перламутром в лунном свете, раздался глухой стук. Видел ли его кто-нибудь? Вдруг ему стало абсолютно все равно. Он пошел обратно к дому, просто так, не скрываясь, не пригибаясь и не прячась в тени деревьев, взял в сарае старый коричневый мешок из-под картошки и быстро набил его камнями так, что еле смог унести.
Он втащил мешок на причал, обливаясь потом, несмотря на ночной холод, бросил короткий взгляд на мертвое искаженное гримасой лицо Ренаты, натянул мешок на труп и завязал его куском шнура для посылок. Он не испытывал ни печали, ни сожаления — собственно, он ее никогда особенно не любил.
Проводить время вместе с ее друзьями доставляло ему удовольствие, но влюбленность Ренаты он всегда принимал с оттенком презрения. В принципе, он был рад, что все это закончилось: его слащавые любовные клятвы, его ложь о якобы существующем родстве их душ — все эти словеса, призванные нарядить в красивые одежды то, что он на самом деле не ощущал. А кроме этого, отговорки, которые приходилось придумывать, лишь бы не очутиться с ней наедине в одной комнате, где была кровать или диван. И не в последнюю очередь, усиливающееся нежелание общаться с ней, граничащее с отвращением.
Все закончилось. Наконец.
Он перекатил мешок вместе с содержимым в лодку, которая закачалась, но не потеряла равновесия. Затем отвязал лодку и поплыл на середину озера. Луна молча наблюдала, как он с трудом перевалил мешок через борт в озера Мальчик с чувством удовлетворения смотрел, как мешок, отягощенный телом Ренаты и кучей камней, исчез под водой, поверхность которой сразу же разгладилась, словно ничего и не случилось. Как будто Ренаты и не существовало. Он чувствовал облегчение и свободу, когда греб назад, к берегу. Затем он тщательно привязал лодку. Прежде чем заснуть, он подумал о том, что он скажет полиции, которая определенно захочет поговорить с ним, — ведь в этой местности люди просто так не пропадали. И вообще нигде люди просто так не исчезали. Но он что-нибудь придумает.