Выбрать главу

Если кто-то, кроме Шеннон, и знал о том, что Чероки — старая женщина, а не старый мужчина, то не поднимал из-за этого шум. Она знала лечебные свойства всех трав и умела исцелять раны. Как индейцы, так и белые почитали ее за шамана.

— Садись, — предложила Чероки.

Шеннон опустилась на стул, который стоял впритык к старинной деревянной плитке. Чероки присела на койку. Хижина была настолько маленькой, что Шеннон и Чероки едва не касались друг друга коленями.

— Что у тебя с ногой? — спросила Шеннон.

Чероки отвернулась и стала набивать в каменную трубку табак, смешанный с травой, после чего чиркнула спичкой и затянулась.

— Очень трудная зима была, — проговорила она, — но в племени Раненого Медведя умерла только одна женщина, да один ребенок родился мертвым. Остальные все бодрые и здоровые, как твоя собака.

Шеннон очень хотелось выяснить, что все-таки случилось с ногой Чероки, но она не стала возвращаться к этой теме. Чероки всегда говорила о том, что интересовало ее, все остальное попросту игнорировала.

— Если с ними что-то и случится, твои снадобья поставят их на ноги, — проговорила, морщась от запаха, Шеннон.

Вкус приготавливаемых Чероки снадобий и смесей был, как правило, ужасным, но старая женщина утверждала, что именно в этом их сила.

Шеннон украдкой оглядела комнатку. Обычно возле плиты стояло ведро с водой, на полу был изрядный запас дров, а на плите что-то жарилось или варилось. Нередко можно было увидеть свежеиспеченные лепешки.

Сегодня ведро было пусто, дров едва ли хватит даже на растопку, а съестным даже не пахло.

— Пока я шла сюда, мне захотелось пить, — сказала Шеннон, потянувшись к ведру. — Не возражаешь, если я принесу воды?

Поколебавшись, Чероки пожала плечами.

— Ручей страшно холодный, у меня ломит зубы, если я пью такую ледяную воду, — пробормотала старая женщина.

— Тогда я сейчас принесу воды, и ее можно будет немного подогреть.

Опять поколебавшись, Чероки вздохнула:

— Я очень благодарна тебе, Шеннон. Я сегодня неважно себя чувствую.

Шеннон сбегала за водой и принесла в комнату дров. Укладывая их между койкой и плитой, она искоса посмотрела на Чероки и с огорчением отметила, что та выглядит бледной и изможденной.

— Пока я здесь, — бодрым голосом проговорила Шеннон, я вычищу этот горшок и приготовлю суп. Ничто не подкрепляет лучше супа.

На сей раз Чероки даже не пыталась возражать. Она просто откинулась на кровати и тихонько ругнулась.

— Я поскользнулась, когда несла воду. Это было дней шесть назад, — призналась Чероки. — Подвернула лодыжку. После припарок стало получше, но пока еще проклятая нога побаливает.

— Побереги ее, — посоветовала Шеннон, отскабливая горшок. — Со временем заживет.

Чероки еле заметно улыбнулась:

— Я точно такой же совет давала Молчаливому Джону, когда Разорбек наступил ему на ногу.

— Надеюсь, что ты не в пример ему последуешь хорошему совету.

— А самого Молчаливого Джона нет…

Это было не похоже на вопрос. Это скорее прозвучало как утверждение. Однако Шеннон сделала вид, что Чероки спрашивает, а ей следует отвечать.

— Да, пока никаких вестей…

— Ты должна смотреть правде в глаза… Ты стала вдовой.

Шеннон ничего не ответила.

— Даже до Калпепперов это дошло, — продолжала Чероки, — а ведь их не заподозришь в большом уме.

— Я оденусь в одежду Молчаливого Джона и снова проеду на Разорбеке через перевал.

Чероки хмыкнула:

— Не рассчитывай, что тебе и на этот раз удастся их одурачить.

Шеннон пожала плечами:

— А что же делать?

— Что ты можешь сказать о мужчине по прозвищу Бич? — спросила Чероки. — Маленький Медведь сказал, что он ехал по твоим следам от самой лавки.

— Маленький Медведь такой же сплетник, как и его дядя — Раненый Медведь.

Однако Чероки ждала, когда Шеннон расскажет ей о Биче.

Вместо этого Шеннон сосредоточила все свое внимание на приготовлении супа, словно для нее это был вопрос жизни и смерти.

* * *

— Так что же? — Чероки отнюдь не собиралась отступать.

— Ты о чем?

— О Биче, как ты сама понимаешь. Он нашел тебя?

— Да.

— Несносная девочка! Ты слишком долго общалась с Молчаливым Джоном!.. Что произошло между вами?