— Вчера вечером… — сразу же отвечает он, и я вижу, что ему становится страшно. — Да все нормально, слежки нет, она в безопасности.
— Ни х***! Она у Барона! — стучу кулаком прямо в стену рядом с его головой, отчего друг вздрагивает.
— Не может быть, все нормально было. Как они вообще про нее узнали? — Виктор в ступоре. А я в ярости оттого, что доверил ему мою Куклу, которая теперь находится в когтях Барона. Крысы, которая может играть очень грязно.
Отхожу от него и иду к окну. Темно-серые тучи нависают над столицей, и вот-вот пойдет дождь с грозой. Сейчас эти тучи у меня в душе, тьма и страх окутывают каждую клетку.
— Что будем делать? — тихо спрашивает Виктор, тоже подойдя ко мне и смотря на город.
— Я пойду к Барону, узнаю все условия. Я знаю, что он хочет, чтобы я лег перед его бойцом. Предлагал мне деньги, но я отказался. А теперь понимаю: это был лучший вариант. Он ни перед чем не остановится.
— Это очень крупный турнир, если ты ляжешь, то восстановиться будет очень трудно… — говорит Виктор.
Да бл***, я хорошо это понимаю. Но сейчас на кону стоит не победа. На ней теперь стоит жизнь Куклы. Зная Барона, я понимаю, что он не отступится.
— Знаю, но сейчас жизнь Куклы для меня важнее, — только отвечаю я.
Хватит болтать, чем раньше я узнаю условия, тем быстрее все это закончится. Что чувствует Кукла в этот момент, я просто не представляю. Я просто молюсь, чтобы она не возненавидела меня после всего этого.
— Я буду в номере шестьсот шестьдесят шесть, не думаю, что он что-то предпримет, но все же… — надеваю черную футболку и беру только ключ от номера.
Крыса всегда боится за свою безопасность, поэтому около его номера всегда стоят двое охранников, шерстя каждого.
— Даже тут он отличился. Дьявол хренов, — комментирует друг.
А мне плевать, чем он там отличился. Я хочу увидеть Куклу и знать, что с ней все хорошо. Или я просто разнесу тут все.
Барон в своем репертуаре и никогда не изменяет своим привычкам. Боясь за свою жалкую крысиную шкуру. На входе меня шерстят, как будто я самый опасный преступник. И только после тщательного осмотра пускают в номер.
Барон, как король, восседает в черном кожаном кресле. Рядом с ним стоят расфуфыренные девки и смотрят ему в рот, прося себе больше внимания. А этот только и делает, что упивается своей властью.
— Ой, какие люди! Я тебя так ждал, дорогой мой друг! — театрально восклицает он и встает со своего кресла, при этом наступая на руку одной из девиц, так что та аж вскрикивает. — Пошли вон! — кричит на них, и те сразу же убегают.
Правильно, мне не нужен этот пафос. Здесь меня держит только моя Кукла.
— Проходи, садись, — показывает на кресло рядом с собой, суетясь. — Угощайся, это все натуральное.
— Хватит притворяться, ты знаешь, зачем я тут, — говорю я холодно, прожигая его взглядом.
Если он думал, что я тоже буду вести себя как клоун, то сильно просчитался.
— Какой ты бука, а я думал, мы поболтаем, — смеется, садясь напротив. — Ну, не хочешь — как хочешь, перейдем к делу.
Он берет со стола планшет, нажимает на него и ставит напротив.
— Смотри внимательно, сейчас начнётся кино. — Опять смех, ведь крысе всегда весело.
Сначала на экране появляются два неприятных мужика, они молча кивают, скорее всего Барону, а потом направляют камеру на мою Куклу. И я просто замираю, не в силах больше пошевелиться.
Она сидит почти на краю кровати. Поджав под себя ноги. Сжавшись от страха. Бледная, с темными кругами под глазами. Смотрит прямо на меня. Ничего не говорит, но я понимаю все без слов. Вижу во взгляде. Там много страха и отчаяния, а еще мольба о помощи.
Стараюсь не показывать своих истинных чувств, зная, что Барон смотрит на нас и ловит каждую эмоцию.
— Измайлов, — специально озвучиваю его настоящую фамилию, которую он не любит, чтобы немного отнять у него его уверенность, — ты блефуешь, думаешь, я из-за нее проиграю бой и лягу перед твоим слабаком? — говорю как можно равнодушнее, но, похоже, не слишком убедительно, так как Барон опять смеется.
— Если ты говоришь именно так, то, думаю, мне не стоит держать своих псов на поводке. Как думаешь, красиво ли будут смотреться ее губки на…
И тут я не выдерживаю, моя маска равнодушия трескается, показывая истинные эмоции. Но мне уже плевать, я знаю, что эта крыса слов на ветер не бросает. И может сделать так, как говорит. К моей Кукле не должен никто притрагиваться. Только я.
— Только попробуй… — почти рычу я угрожающе.
Я могу сломать ему шею прямо здесь и сейчас, но меня останавливает только Кукла, которая сейчас находится у него. И он может сделать с ней все что угодно.