Выбрать главу

23. Елико убо время (доколе) незлобивии держатся правды, не постыдятся. Безумнии же, досады суще желатели (охотники до обид), нечестивии бывше, возненавидеша чувство (ведение) и повинни быша обличением.

Благо людям незлобивым, чуждым лукавства, доколе они держатся правды, не уклоняются с правого пути, не поддаются усилиям нечестивцев склонить их на свою сторону. Неуклонно идущие путем правды не постыдятся, не раскаются в своей неизменной верности долгу правды, тогда как если бы они поколебались в этой верности, сдались на злые внушения людей нечестивых, им пришлось бы жалеть о своей преступной слабости, и жалеть может быть поздно. Они достойны всякой похвалы за то благоразумие и самообладание, с каким они обольщениям и соблазнам нечестия предпочли строгие внушения Божественной Премудрости и послушной ей совести. Не так поступают охотники до обид: они поистине безумны, рассуждая, что правдой трудно жить на свете, что без обиды ближнему, без нанесения вреда его собственности, чести, жизни нельзя жить благополучно. Они, будучи нечестивы, возненавидели ведение. Нечестие ослепило их духовное зрение, убило в них здравомыслие; они не только презрели, но возненавидели ведение истины, внушения рассудка и совести; для них не существует различия добра и зла, честного и бесчестного, и потому они стали повинны обличениям, т. е. заслужили строгого суда, который изрекает на них Божественная Премудрость в следующих словах:

23. Се, предложу вам моего дыхания (духа) речение (речь), научу же вас моему словеси (скажу вам мое слово).

В предшествующем стихе Божественная Премудрость обличала нечестивых безумцев, непослушных ей; теперь она начинает грозить им. Её угрожающий голос — не мертвый звук, праздно бьющий воздух и бесследно рассеевающийся в нем, не кимвал звяцающий, — нет, это речь духа, одушевленная, из глубины духа идущая и духовною силой преисполненная, и потому действенная. Вот эта грозная речь:

24–26. Понеже звах вас и не послушасте, и простирах словеса (распространяла речь), и не внимасте, но отметасте моя советы и моим обличением не внимаете: убо и аз вашей погибели посмеюся, порадуюся же, егда приидет вам пагуба.

Понеже звах. Премудрость Божественная, или Премудрый Бог, хотящий всем человекам спастися и в разум истины приити, зовет людей к исполнению заповедей Своих и к покаянию многоразличными средствами: чрез откровение, чрез наставников, чрез обстоятельства жизни благоприятные, располагающие к благодарности, и неблагоприятные, располагающие к покаянию, чрез совесть. — И простирах словеса. Для преклонения людей к послушанию этому спасительному зову, Премудрость Божественная поступает с ними, как свойственно поступать учителю с учениками. Как учитель, с целию втолковать ученикам свой урок, не раз, не два, а многократно повторяет им свои толкования, в разных оборотах речи и с разных сторон обсуждая один и тот же предмет, так и Премудрость Божественная простирает свои словеса, — широко, так сказать, раскидывает свою сеть для уловления людей в послушание; употребляет непрерывные и разнообразные усилия, чтобы привлечь внимание людей к своим наставлениям, чтобы вразумить их, дать им понять, как они нехорошо поступают, уклоняясь от истинного пути. Но чем чаще и внушительнее проповедует Премудрость Божественная, тем пагубнее невнимание людей к её проповеди. Они отметают советы Божественной Премудрости, т. е. презирает кроткий голос её, не внемлют и обличениям, строгому суду о их поведении; они смеются над всем этим, и Господь долготерпит, ожидая от них покаяния. Но есть пределы долготерпению: после продолжительных и безуспешных призывов к покаянию, что́ остается делать Божественной Премудрости в отношении к упорным и нераскаянным, как не поступить с ними по всей строгости правосудия? Рано или поздно должна постигнуть их казнь за пренебрежение вразумлений. Я звала вас, простирала к вам мои словеса, а вы ни советам, ни обличениям моим не внимали: почему и Я вашей погибели посмеюся, порадуюся же, когда приидет на вас пагуба. Бедствие, как бы ни было велико, все же не так тяжело чувствуется, если терпящий бедствие встречает сочувствие со стороны других; горе значительно облегчается, если есть с кем разделить его. Но не таково положение нечестивых, постигнутых пагубой за пренебрежение уроков Божественной Премудрости: и в глазах людей посмеятельна нечестивых пагуба (Притч. XI, 2), — люди не жалеют их и рады тому, что наконец избавились от них, от их обид и притеснений. Но этого мало: сама Премудрость Божественная посмеется и порадуется их погибели. Это человекообразное представление о Божественной Премудрости указывает не на злорадство, несвойственное Богу, а на то, что она предаст упорных противников её на посмеяние людям, что люди будут глумиться над ними по попущению Божию, в наказание за то, что они сами смеялись над советами и обличениями её. В насмешках людей они усмотрят действие гнева Божия. Убеждение в этом, при невозможности поправить свое положение, будет для них самое горькое и мучительное.