Выбрать главу

И, конечно, волнуюсь. Какой-то жуткий зверь трахает женщину! Только ей это нравится. Судя по всему, она здесь по своей воле.

Но что, если их здесь больше? Что если один поймает меня?

Я дрожу, хватаясь за грудь, даже когда мои бедра сжимаются. Замерев, я задыхаюсь и прикрываю рот рукой. Ради всего святого, почему я вдруг…

Позади меня раздается низкое фырканье. Оно не звучит угрожающе, просто воздух со свистом выходит, но все мое тело напрягается. Потому что оно прямо у меня за спиной. В том же проходе.

Я должна бежать и кричать, но мое любопытство сильнее. Кажется, я знаю, что это. Другой зверь. Я отчаянно хочу увидеть, как они выглядят.

Я поворачиваюсь, воздух вокруг меня сгущается, как будто я во сне. Крик застывает у меня на губах.

Он массивный. Это первое, что я замечаю, и от этого у меня слабеют колени. У него есть рога, две костяные дуги, выступающие по бокам головы и загибающиеся вверх и вперед острыми концами. И эти рога возвышаются всего на дюйм над стеной.

Гребаный ад. Он около восьми футов ростом4. С рогами.

Он совершенно неподвижен, широкие ноздри раздуваются, и я с болезненным восхищением смотрю на блестящее серебряное кольцо в его носу. Это похоже на те кольца, которые есть у быков. И его лицо… тоже похоже на те лица, которые есть у быков.

Что-то вроде крика вырывается из моего горла, когда я разглядываю широкий плоский нос, маленькие глазки-бусинки и прямой разрез рта без губ. У него грива жестких черных лохматых волос, но верхняя часть тела безволосая, почти как у человека.

Если бы люди были огромными и идеальной формы, с мощными мышцами, то да. И у него есть татуировки. Я поднимаю глаза, все еще застыв от шока, и встречаюсь с ним взглядом. И, Боже, я думаю, что он разумное существо. Не животное. В его глазах есть искра. Осознанность.

И все же нижняя половина его тела совсем не человеческая. Он стоит на двух ногах, но они заканчиваются черными копытами, что делает их очень похожими на бычьи. Мое внимание привлекает движение, и я ахаю, когда вижу, что у него за спиной помахивает хвост. Он черный и длинный, с пучком шерсти на конце.

Короткий черный мех покрывает его лапы. Он выглядит гладким, красный свет легко скользит по нему и я сглатываю, внезапно борясь с желанием прикоснуться. Бьюсь об заклад, он будет таким приятным, и тепло его кожи, проникающее сквозь мех…

Но когда я вижу еще одно движение, подергивание, а затем удлинение между его ног, все мысли о прикосновениях вылетают у меня из головы. Там, где раньше под мехом скрывалась лишь неопределенная форма, теперь проступает длинный толстый член, влажный и блестящий. За ним покачивается тяжелый мешок с шариками, кожа на котором черная и натянутая. Ого, какие большие яйца.

Я дышу все быстрее и быстрее, мое зрение поочередно тускнеет и проясняется, когда одна копытная нога приближается на шаг. Раздается сухой звук, когда копыто соприкасается с бетоном, и я поднимаю взгляд, крик закипает у меня в горле.

Рот существа растягивается в ухмылке, обнажая ряд белых зубов.

— Ты восхитительно пахнешь, — говорит он низким, но в то же время таким раскатистым голосом, что звук кажется физически ощутимым. Как будто вибрация пробегает по моему телу, отдаваясь в ребрах.

— Ты… у тебя большой член, — говорю я, фильтр моего мозга отключается от шока.

Его ухмылка становится шире, и он делает еще один шаг вперед. Внезапно оцепенев, я отшатываюсь назад, все еще глядя на него широко раскрытыми глазами, в то время как мой разум продолжает умолять реальность заставить его исчезнуть и вернуть все в норму.

Он не настоящий! Он не настоящий! Он не настоящий…

Но я вижу его, я слышу его, и теперь мне кажется, что я чувствую и его запах. И… он пахнет не как животное. В воздухе витает что-то мускусное, такое вкусное, что мои лихорадочные мысли на мгновение улетучиваются, и я снова поражаюсь. Его сильный запах проникает мне глубоко в живот, скручивая внутренности от страстного желания.

От жажды. Мне вдруг ужасно захотелось пить.

Но от него пахнет и другими вещами. Какой-то одеколон, который, я точно знаю, должен быть безумно дорогим. И свежий мужской пот, и, о Боже мой, я думаю, что мое переутомленное, трепещущее сердце только что сделало сальто.

Потому что от него так вкусно пахнет, что это неприлично.

— Я знаю, — говорит он, снова подходя ближе, от чего я отшатываюсь, отчаянно пытаясь не дать дистанции между нами сократиться. — Если ты не убежишь, я всажу его в тебя, малышка.

Я брызгаю слюной от негодования, пятясь ровным шагом по мере того, как он приближается.