Дядя заметил это.
— Что с тобой, Люция? — спросил он. — Ты была очень весела во время отъезда, отчего же ты теперь такая грустная?
— Не обращайте на меня внимания, дядя, — отвечала она. — Я, как и все молодые девушки, немножко безрассудна и причудлива. Эта охота за пчелами, от которой я ждала столько удовольствия, глубоко опечалила меня.
— Счастливое дитя! Ты можешь еще огорчаться такими пустяками! — прошептал генерал. — Дай Бог, чтобы ты подольше оставалась такою же, чтобы настоящее горе еще долго не омрачало твоей жизни!
— Живя с вами, я всегда буду счастлива, дядя!
— Бог знает, долго ли удастся мне охранять тебя, мое дитя.
— Нет, нет, не говорите этого! Я надеюсь, что мы еще много лет проживем вместе.
Генерал вздохнул.
Наступило молчание.
— Не кажется ли вам, дядя, — снова начала молодая девушка, — что прекрасная, величественная природа прерий как будто облагораживает мысли, возвышает душу и делает человека лучше? Что живущие на этих безграничных равнинах должны быть счастливы?
— Откуда у тебя такие мысли, Люция? — спросил генерал, с удивлением взглянув на нее.
— Не знаю, — застенчиво отвечала она. — До сих пор я вела тихую, спокойную жизнь, ничего не зная, прожила еще так мало; но иногда бывают минуты, когда мне кажется, что я была бы очень счастлива, если бы могла остаться навсегда в этих чудных прериях.
Изумленный и в то же время очень довольный словами племянницы, генерал хотел ей сказать что-то, как вдруг проводник подошел к нему и, сделав знак, чтобы все замолчали, прошептал едва слышно: «Человек!»
Глава XIV
ЧЕРНЫЙ ЛОСЬ
Все остановились.
В пустынных, незаселенных местностях на человека смотрят как на врага.
Люди, путешествующие по прериям, боятся своих ближних еще больше, чем диких зверей. Человек является не только конкурентом, но даже очень часто, пользуясь правом сильного, отнимает у поселенца плоды его долгой, тяжелой работы.
А потому белые, индейцы и метисы, встречаясь в прериях, всегда относятся очень недоверчиво друг к другу. Они обмениваются приветствиями и в то же время не спускают глаз один с другого, чутко прислушиваются и держат наготове свои ружья.
Услыхав предостережения Болтуна, генерал и солдаты тотчас же приготовились к битве и, зарядив ружья, скрылись в кустах.
Шагах в пятидесяти от путешественников стоял, опершись на ружье, какой-то человек и внимательно вглядывался в них.
Он был высокого роста, с энергичным лицом и твердым, открытым взглядом.
В длинных, заплетенных в косу волосах его виднелись кусочки кожи и разноцветные ленты.
Кожаная охотничья блуза спускалась ему до колен; на ногах были гетры, украшенные шнурками, бахромой и множеством погремушек, и великолепные, вышитые бусами мокасины.
Ярко-красное, наброшенное на плечи одеяло придерживалось на талии красным поясом, за который были заткнуты пара пистолетов, нож и индейская трубка.
Ружье незнакомца было разукрашено киноварью и маленькими медными гвоздиками.
Недалеко от него щипала траву и ела желуди лошадь.
Упряжь ее была так же странно разукрашена, как и одежда ее хозяина: на поводьях блестели бусы и развевались банты, из гривы и хвоста торчали орлиные перья.
Генерал с изумлением глядел на незнакомца.
— К какому индейскому племени принадлежит этот человек? — спросил он у Болтуна.
— Ни к какому, — отвечал тот.
— Как, ни к какому?
— Так. Это белый траппер.
— Но почему же он так странно одет?
Проводник пожал плечами.
— Вы забываете, что мы в прериях, — сказал он.
— Да, это правда, — пробормотал генерал. Между тем незнакомец, желая, должно быть, поскорее выяснить дело, решился заговорить.
— Кто вы такие? — крикнул он по-английски. — Что вам здесь нужно?
— Карамба! — отвечал генерал, опуская ружье и сделав знак спутникам последовать его примеру. — Мы — путешественники. Дальняя дорога утомила нас, нам жарко от горячих лучей солнца. Не позволите ли вы нам отдохнуть несколько минут в вашем ранчо?
Генерал говорил по-испански; незнакомец ответил ему на том же языке.
— Милости просим, — сказал он. — Если Черного Лося не трогать, он не причинит вреда никому. Я с удовольствием разделю с вами то немногое, что у меня есть.
Когда Черный Лось сказал свое имя, Болтун в ужасе отступил и даже хотел сказать что-то, но не успел: охотник вскинул ружье на плечо и, вскочив на лошадь, уже подъехал к мексиканцам.
— Мое ранчо очень близко отсюда, — сказал он генералу, — и если сеньорите захочется скушать кусочек хорошо приправленного горба бизона, я могу предложить ей это вкусное блюдо.
— Благодарю вас, кабальеро, — отвечала, улыбаясь, Люция. — Мне теперь больше всего нужен отдых.
— На все найдется время, — сказал Черный Лось и снова обратился к генералу. — Не позволите ли вы мне на время заменить вашего проводника? — спросил он.
— Сделайте одолжение, — отвечал генерал. — Поезжайте вперед, мы последуем за вами.
Траппер поместился во главе маленького отряда и, увидев Болтуна, нахмурил брови.
— Гм! — пробормотал он сквозь зубы. — Что это значит? Ну, потом увидим.
И, не обращая внимания на проводника, тоже, по-видимому, узнавшего его, он сделал знак трогаться в путь.
Некоторое время Черный Лось ехал по берегу довольно широкого ручья, а потом вдруг круто свернул в сторону и двинулся вглубь леса.
— Нам придется сделать небольшой крюк, — сказал он. — В этом месте ручья живут бобры, и я боюсь потревожить их.
— О! — воскликнула Люция. — Как бы мне хотелось посмотреть на работу этих умных животных! Траппер придержал лошадь.
— Это очень легко устроить, сеньорита, — сказал он. — Не хотите ли отправиться вместе со мной к ручью, пока ваши спутники подождут нас здесь?
— С удовольствием! — воскликнула Люция; но, вспомнив, что не спросила разрешения у генерала, обернулась к нему. — Извините, дядя! — пробормотала она.
Генерал пристально взглянул на охотника.
— Ступай, мое дитя, — сказал он. — Мы подождем тебя здесь.
— Благодарю вас, дядя! — радостно проговорила девушка и спрыгнула с лошади.
— Не бойтесь за сеньориту, — сказал Черный Лось. — Я отвечаю за нее.
— Я не боюсь доверить ее вам, мой друг, — отвечал генерал.
— Благодарю вас.
Траппер тоже сошел с лошади и через минуту исчез вместе с Люцией за деревьями.
Отойдя на довольно порядочное расстояние от путешественников, Черный Лось остановился. Внимательно осмотревшись по сторонам, он нагнулся к девушке.
— Выслушайте меня, — сказал он, дотронувшись до ее руки.
Люция испуганно вздрогнула.
Траппер заметил ее волнение.
— Нет, не бойтесь, — продолжал он, — я честный человек, и в этой пустыне, вдвоем со мною, вы находитесь в такой же безопасности, как если бы стояли у алтаря в соборе.
Люция искоса взглянула на своего спутника. У него было такое честное, открытое лицо, он глядел на нее так добродушно, что она успокоилась.
— Я слушаю вас, — тихо проговорила она.
— Мне кажется, я знаю, кто вы, — начал он. — Вы недавно приехали сюда, и ваши спутники очень внимательно осматривают прерию. Ведь так?
— Да.
— Один из них — не то дурак, не то шут — носит синие очки и белокурый парик. Он собирает, Бог знает зачем, всевозможные растения и камни, вместо того, чтобы ловить бобров или стрелять ланей. Я не ошибаюсь? Он действительно принадлежит к вашему обществу?
— Да, он доктор и вместе с тем — ученый.
— Он часто приходит сюда, и мы с ним большие приятели. Я знаю, что он хороший доктор. В течение двух месяцев у меня была страшная лихорадка, от которой я никак не мог избавиться. Он дал мне какие-то порошки и вылечил меня.
— Тем лучше. Я очень рада, что он вылечил вас.
— А мне очень бы хотелось чем-нибудь услужить вам, чтобы отплатить за это одолжение.