— Ну, кто был прав? — чужеземец рассмеялся. — Теперь я вижу, что пришел по правильному адресу, и буду вести себя более благовоспитанно. Не беспокойтесь, дядюшка Кардитон, я не англичанин, я — бретонец. Мне пришлось переодеться в этот мундир, чтобы пробиться сквозь вражеские посты. Сюркуф здесь?
— Здесь. Как мне ему вас назвать?
— Берт Эрвийяр.
— Эрвийяр! — радостно воскликнул хозяин. — Почему же ты мне сразу не сказал?
— Мне хотелось убедиться, действительно ли ты такой ворчун и брюзга, как о тебе рассказывают!
— Неплохо придумано, только очень уж не выношу англичан… Где тебя отыскала наша шлюпка?
— В Сен-Тропезе. Сюркуф точно знал, что я там. У него есть какой-то план?
— Не знаю. Он очень скрытен, и я не стал бы порицать его за это.
— Насколько я его знаю, у него определенно есть что-то на примете. Я всего два часа здесь, но уже знаю, что буду делать. Я видел, к примеру, бригантину[154] — стройную, нарядную, как голубка, и стремительную, как сокол. У нее двадцать пушечных портов[155], и, похоже, она только что сошла со стапеля. Вот это был бы приз, а?
Хозяин ухмыльнулся.
— Ты имеешь в виду английскую «Курочку», что стоит там на якоре? Да, чудесный корабль! Очень даже не худо было бы переименовать его по-французски. Впрочем, как знать… Сюркуф говорит, что ему это не составило бы большого труда, с твоей, конечно, помощью. Я думаю, он предложит тебе должность старшего офицера. Пойдем, я провожу тебя к нему.
Разговаривали они, не таясь, потому что в таверне никого не было. Хозяин провел Эрвийяра вверх по лестнице, а когда вернулся в зал, его ожидали гости — пришла целая группа портовых рабочих. Немного спустя вошел еще один мужчина и, пройдя с гордым видом по залу, скрылся в задней комнате, предназначенной для капитанов и штурманов. Это был рослый кряжистый человек с одутловатым лицом того «спиртного» оттенка, который частенько встречается у любителя крепких напитков. Был он здесь не иначе как завсегдатаем: не дожидаясь заказа, хозяин сразу же принес ему большой стакан коньяка. С гостем он был весьма уважителен, хотя внимательный наблюдатель заметил бы, вероятно, что в глазах его теплится какой-то плутовской огонек, наводящий на подозрение, что вся эта почтительность не более чем маска.
— Ну? — коротко спросил гость, высосав содержимое стакана.
— Я проверил, коммодор[156], и…
— Тихо! — рявкнул тот. — Вовсе незачем кому-то знать, кто я такой. Так, значит, ты проверил?
— Да. Все идет как нельзя лучше.
— Так я и думал.
— Вам надо только позаботиться о рабочей силе. Пробить стену очень трудно, а время у нас ограниченное.
— Это верно. Не знаешь ли ты кого, кто мог бы мне помочь?
— Нет. И вообще я хотел бы выйти из игры. Я ничего не знаю, и все тут. Понятно вам? Ведь я остаюсь здесь. А не то мне несдобровать.
— Тогда надо подумать. Где же мне взять людей? Эти граждане солдаты стреляют так метко, что я уже потерял часть своих матросов. Сколько человек потребуется?
— Думаю, десятка четыре хватит.
— А у меня всего двадцать! И вообще мне нужно пополнить палубную команду, а здесь никого не заманишь. Нет ли у тебя кого на примете, кто бы согласился ко мне наняться? Я заплачу за каждого по гинее[157].
— Гм-м-м… Есть тут один… так и норовит побыстрее убраться из страны. Может, его?
— Это мне нравится. С такими людьми дело иметь лучше всего. Где этот парень?
— Вообще-то, он здесь, в доме. И, если не ошибаюсь, у него есть несколько приятелей, которых тоже можно уговорить.
— Так давай его скорей сюда, у меня мало времени. Только принеси-ка мне раньше бутылку коньяка: добрый глоток делает таких людей сговорчивее.
Хозяин принес коньяк, поднялся по лестнице на второй этаж и легонько постучал костяшкой пальца в потайную дверь. Дверь отворилась. В маленькой комнате были Сюркуф и Эрвийяр.
— Капитан здесь, — сообщил хозяин. — Считайте, он у нас на крючке. Ему нужны матросы, и он обещал мне по гинее за каждого, кого я ему раздобуду.
— Английская «Курочка» — самая нарядная бегунья по волнам из всех, какие мне довелось видеть, а потому она должна стать нашей, — сказал Сюркуф Эрвийяру. — Командует ею коммодор Уильям Хартон. Он допустил большие оплошности по службе, за что ему и доверили всего лишь бригантину. И вообще он не честный моряк, а жулик, которому мы должны дать по рукам. Он знает, что Тулон не выстоит и что весь флот через несколько дней покинет гавань. Перед этим он хочет обтяпать одно дельце, что нам очень кстати. Дом нашего дядюшки Кардитона упирается прямо в стену Восточного банка, в подвалах которого, как полагают, хранятся весьма значительные суммы. Так вот, этот самый почтенный коммодор осторожненько завел с дядюшкой Кардитоном разговоры, что неплохо бы, дескать, воспользоваться этими денежками, а то все равно пропадут вовремя штурма. Кардитон для вида согласился, и тогда они порешили проникнуть в подвал банка из таверны. Это должно произойти в ночь перед уходом флота из гавани. У дядюшки Кардитона, разумеется, ничего не найдут, потому что полагающуюся ему долю коммодор обещал вывезти в Барселону. Что ты скажешь на все это, Берт Эрвийяр?
155
Порты орудийные — отверстия в борту корабля для производства артиллерийской стрельбы с нижних палуб.
156
Коммодор — в английском и некоторых других флотах так назывался командир соединения боевых кораблей, не имевший адмиральского звания.
157
Гинея — английская золотая монета, впервые выпущенная в 1663 году из золота, привезенного из африканской Гвинеи (откуда и произошло название). Первоначальный вес гинеи составлял 8,47 г при содержании чистого золота 7,77 г, но потом он несколько снизился. С 1717 г. гинея была приравнена к 21 шиллингу. Монета чеканилась до 1813 года.