— А ты почему на моё место забрался? — удивился Павлик.
— Здесь места ненумерованные, — говорю я. — Это тебе не театр.
Он хотел вытеснить меня, но я не уступил. Павлик лёг с краю и сердито засопел. Он долго ворочался. Видно, не очень удобно было лежать. Я тоже долго не мог заснуть. Всё-таки каким-то чудом я наконец заснул. Не знаю, долго ли я спал, и даже не помню, что мне снилось, только вдруг что-то как треснет меня по голове! Я моментально проснулся и долго не мог понять, что случилось. Постепенно я догадался, что шалаш снова обрушился и меня ударило по голове шестом. Вокруг было темно. Небо над нами чернело, как сажа, только звёзды сверкали на нём. Мы снова выкарабкались из-под обломков шалаша.
— Что ж, надо опять чинить, — говорит Серёжа.
— Починишь тут, когда такая темень!
— Надо попробовать. Не сидеть же нам под открытым небом.
Шест рухнул, и весь шалаш обвалился прямо на нас.
Мы принялись ползать в темноте среди веток и разыскивать шесты. Три шеста мы сразу нашли, а четвёртый никак не находился. Насилу мы его кашли, но, пока искали, потерялись те три шеста, которые уже были найдены. Наконец мы их снова нашли. Павлик хотел устанавливать шесты и вдруг говорит:
— Постойте, а где же наше место?
— Какое место?
— Ну, где наши рюкзаки.
Мы стали бродить в темноте и разыскивать рюкзаки, но их нигде не было. Тогда мы решили построить шалаш на новом месте. Павлик принялся устанавливать шесты, а мы с Серёжей стали обдирать кусты и носить ветки.
— Послушай, — закричал вдруг Серёжа, — идика сюда — здесь много наломанных веток!
Я подошёл и наткнулся на целую кучу веток, которые ворохом лежали на земле. Мы притащили Павлику по охапке и вернулись за остальными ветками.
— Стой, — говорит Серёжа, — здесь ещё что-то лежит.
— Где?
— Вот под ветками. Какой-то вроде мешок.
Я нагнулся и нащупал в темноте мешок.
— Верно, — говорю. — Мешок, чем-то набитый. И ещё один тут.
— Правда! — ахнул Серёжа. — Два набитых мешка!
— А мы с тобой два набитых дурака, — говорю я.
— Почему?
— Потому что это наши рюкзаки. Смотри, вот ещё и третий.
— Верно! А я и не сообразил сразу!
Мы позвали Павлика и сказали, что нашли старое место.
— А там уже шалаш готов, — говорит он.
— Ну, перенесём туда наши вещи, и дело с концом.
Мы взяли рюкзаки и пошли к шалашу. Я поспешил первым, чтоб занять место посредине, и стал бродить вокруг шалаша, но никак не мог отыскать вход.
— Где же вход? — спрашиваю.
— Ах, чтоб тебя! — говорит Павлик. — Забыл вход сделать, со всех сторон ветками заложил!
Он принялся разбирать ветки и делать вход. Как только это было готово, Павлик юркнул в шалаш первым и занял место посредине. Я так устал, что не стал даже с ним спорить. Мы с Серёжей без разговоров улеглись по краям. Под голову мне опять попалось что-то твёрдое — не то котелок, не то консервная банка, — но я даже не обратил на это внимания и заснул как убитый. Вот и всё.
А сейчас уже утро. Я проснулся раньше всех и пишу дневник. Солнышко уже поднялось высоко и начинает припекать. По небу плывут белые кудрявые облака. Из деревни доносятся мычание коров и собачий лай. Серёжа и Павлик ещё спят в шалаше. Сейчас я их разбужу, и мы начнём варить завтрак.
После завтрака мы пошли в лес, чтоб проверить ловушку. Ловушка была пустая. Мы решили снова следить за пчёлами и ползали за ними часа два. Наконец у Павлика терпение лопнуло. Он решил напугать пчелу, чтоб она полетела в своё дупло, и принялся кричать на неё, махать руками и топать ногами. Пчела стала кружиться над ним и вдруг как ужалит его в ухо! Павлик как завизжит! Ухо у него покраснело и моментально распухло. Мы стали вытаскивать у него пчелиное жало.
— Чтоб они сгорели, эти пчёлы! — ругался Павлик. — Можете сами с ними возиться, а с меня хватит! Всё ухо в огне!
— Ты потерпи, — говорим мы. — Ухо пройдёт.
— Когда же оно пройдёт! Горит как в огне! Что теперь делать?
— Может быть, платком завязать? — говорю я.
— Не надо платком. Лучше я пойду на реку и буду мочить ухо в воде.
Он ушёл мочить ухо в реке, а мы с Серёжей заметили одну пчелу и стали следить за ней по очереди. Один следит, а другой отдыхает. Следили, следили, вдруг пчела поднялась вверх и полетела. Мы стремглав побежали за ней, но пчела взлетела очень высоко, и мы потеряли её из виду.