Жители Рейнской провинции, особенно рейнские крестьяне, так же, как и вестфальские и силезские, должны тем временем подумать, где бы им раздобыть денег для уплаты юнкерам. Выложить 100 миллионов талеров в настоящее время не так просто.
Таким образом, в то время как во Франции крестьяне требуют миллиард франков от дворянства, в Пруссии дворянство требует полмиллиарда франков от крестьян!
Ура! Троекратное ура берлинской мартовской революции!»
Однако такая наглость прусских юнкеров потребовала еще более солидного отпора. «Neue Rheinische Zeitung» видела свою силу и обрела ее в нападении, и вот Вольф печатает, начиная с 22 марта 1849 г., серию статей под названием «Силезский миллиард», где он подсчитывает, какого размера доходы в виде денег, ценностей и земельных владений противозаконно получало с крестьян с начала выкупа барщины одно лишь силезское дворянство. Из множества зажигательных статей, напечатанных в «Neue Rheinische Zeitung», немногие имели такой успех, как эти восемь статей, появившихся между 22 марта и 25 апреля. Подписка на газету в Силезии и в других восточных провинциях быстро возросла; требовали отдельных номеров, и, наконец, ввиду того, что той свободы печати, которую в виде исключения обеспечивали рейнские законы, в остальных провинциях не было, а вновь отпечатать оттиски при действии благородного местного права нечего было и думать, — решено было тайно напечатать в Силезии целиком эти восемь номеров, по внешнему виду как можно более близко к оригиналу, и распространить их в тысячах экземпляров, — дело, против которого, разумеется, меньше всего могла возражать редакция.
Вот как начал Вольф атаку против силезских юнкеров в «Neue Rheinische Zeitung» в номере от 22 марта 1849 года:
«Как только была организована палата придворных и захолустных юнкеров» (которая собралась 26 февраля 1849 г. на основании октроированной конституции и октроированного избирательного закона), — «тотчас же был внесен проект о регулировании, т. е. выкупе феодальных повинностей. Благородные господа торопятся. Они хотят еще до закрытия сессии выжать из сельского населения столько, чтобы отложить изрядный запасец про черный день и перевести эту сумму за границу, прежде чем последовать туда собственной персоной.
За тот ужас, за тот невыразимый страх, который они пережили в первое время после «недоразумения» берлинского марта и его ближайших последствий, они стараются теперь извлечь из карманов возлюбленных деревенских подданных вдвойне любезный их сердцу бальзам.
Силезия, бывшая до сих пор золотым дном феодальных и промышленных баронов, в особенности должна быть еще раз основательно ограблена, для того чтобы блеск ее помещичьего рыцарства, усиленный и подкрепленный, продолжал сиять и впредь.
Тотчас же после появления октроированного в декабре прошлого года временного закона о выкупе мы указали [См. «Neue Welt», № 30 [настоящий том, стр. 68. Ред.], что он был рассчитан лишь на пользу помещиков, что так называемый мелкий люд уже при образовании третейского суда был отдан на произвол сильных. Несмотря на это, благородное рыцарство недовольно этим законом. Оно требует закона, который проявил бы еще больше нежности к рыцарскому кошельку.
В марте и апреле 1848 г. множество высокопоставленных господ в Силезии выдали своим крестьянам письменные грамоты, в которых они отказывались от всех прежних крепостнических поборов и повинностей. Чтобы спасти свои замки от сожжения, а самих себя от того, чтобы стать своеобразным украшением какой-нибудь липы в замке или тополя во дворе, они одним росчерком пера отреклись от своих так называемых благоприобретенных прав. На их счастье бумага и тогда все терпела.
Когда же затем революция, вместо того, чтобы шагать вперед, застряла в болоте филистерства и благодушного выжидания, господа помещики извлекли свои грамоты об отречении, но не для того, чтобы привести их в исполнение, а для того, чтобы послать их в уголовный суд для
производства расследования в качестве вещественных улик против бунтующей крестьянской черни».