— Присаживайтесь, — сказал молодой человек. — Я хотел задать вам ряд вопросов.
— Ешь сливы, — сказала старушка и поставила перед ним блюдечко.
Молодой человек вдруг страшно покраснел, засмущался, несколько секунд он сидел, как бы соображая, а потом осторожно взял крайнюю сливу, самую маленькую и даже на вид гнилую, съел ее, а косточку выплюнул в кулак.
— Спасибо, — сказал он.
Вошла старушка-дочь, уже без дождевика и с вымытыми руками, вытерла тряпкой лужу на столе, положила тряпку на балкон сохнуть и уселась напротив.
— Ваше как имя-отчество? — спросил молодой человек.
— Мария Даниловна, — сказала старушка-дочь.
— Значит, вы сестра Василия Даниловича Конькова?
— Да, сестра.
— Правильно, — сказал молодой человек, заглядывая в бумаги, — о вас тоже упоминается. — Он откашлялся.
— Значит, так… Согласно постановлению Совета Министров, имущество реабилитированных, незаконно конфискованное в период культа личности, подлежит возврату либо, в случае ненахождения его, — денежной компенсации.
Видно, ему было жарко в тугом галстуке, на висках и переносице дрожали капельки пота. Он вынул платок, вытер пот, потом в угол платка завернул сливовую косточку и спрятал в карман.
Старушки молча сидели перед ним: Марья Даниловна с вниманием на лице, а Клавдия Петровна с улыбкой.
— Поскольку реестр конфискованного у полковника Конькова имущества не сохранился, сын его, который был тогда несовершеннолетним и, естественно, не мог ничего помнить, указал вас в числе свидетелей… Возможно, удастся восстановить кое-что по памяти… Это поможет розыскам… Либо денежной компенсации…
— Конечно, — сказала Марья Даниловна, — я помню всю их мебель, они жили в трех комнатах. В первой комнате был кабинет Васи… Там стоял письменный стол, диван, кресло кожаное и несколько книжных шкафов… Кажется, три.
— Не торопитесь, — сказал молодой человек и начал что-то быстро писать.
— Ты о чем, Маша? — спросила Клавдия Петровна.
— Товарищ интересуется мебелью Васи… Вообще его вещами.
— Васи? — Она наморщила лоб. — Да, да… Вдруг он дает телеграмму встречай. Я всю ночь глаз не закрыла. Жена у него артистка. А у нас клопы.
— Мама, — сердито сказала Марья Даниловна, — не рассказывай товарищу глупости.
Клавдия Петровна улыбнулась.
— Потом вы все приехали… Мужиков двадцать… В орденах… Я вам всем на полу постелила… Ничего… По-солдатски. — Она засмеялась.
— Мама, — сказала Марья Даниловна, — товарищ не мог приехать тогда с Васей. Ты нарочно путаешь, чтоб меня позлить… У нее склероз, не обращайте внимания, — обернулась она к молодому человеку.
— Значит, шкафов книжных три? — тихо переспросил молодой человек, низко склонившись над бумагами.
— Три, — повторила Марья Даниловна.
— Телефон, — сказала вдруг Клавдия Петровна отчетливо и ясно.
Молодой человек быстро поднял голову. Клавдия Петровна серьезно и спокойно смотрела на него.
— В передней лежала шкура медведя, — добавила она.
— Верно, — удивленно подтвердила Марья Даниловна. — У них был телефон… И шкура медведя… Действительно, и я припоминаю.
— Все будет компенсировано, — сказал молодой человек. — Вы можете тоже требовать компенсации… Как мать…
— Мы в деньгах не нуждаемся, — сказала Марья Даниловна. — Володя другое дело, он молодой.
— Володечка прислал карточку, — улыбаясь, сказала Клавдия Петровна, — жена у него артистка… Ребеночек есть…
Марья Даниловна махнула рукой, подошла к полубуфету, наложила в блюдечко варенье — вишня была матовая, засахаренная. Она поставила это блюдечко перед матерью. Та улыбнулась, взяла сливу, выдавила из нее косточку, обмакнула мякоть в варенье и проглотила.
— Извините, — сказала Марья Даниловна молодому человеку. — Пойдемте дальше. В спальне у них висел ковер. Точно я не помню размер.
— Ничего, — сказал молодой человек. — Это пока предварительно. Вы вспомните, и мы еще с вами встретимся.
— А имущество жены тоже вспоминать? — спросила Марья Даниловна.
— Все вспоминайте, — сказал молодой человек, — все вам вернут.
Клавдия Петровна наклонила блюдечко, и варенье закапало, потекло на стол.
— Господи, — крикнула Марья Даниловна, — неужели ты без глаз! Господи, господи… Извините, — снова сказала она молодому человеку, встала и пошла на кухню.
— Это я нарочно, — шепотом сказала Клавдия Петровна, — чтоб она вышла… Вытащи мне коробку за твоей спиной… Под кроватью.