Она начала как сомнамбула кружить по комнате, переставляя с места на место дорогие безделушки. Со спины она выглядела вдвое моложе. На мой взгляд, ей было лет пятьдесят шесть, может, чуть больше. Но она, безусловно, заботилась о своей фигуре.
Я ждал. Я умею ждать. Ожидание — часть работы детектива. Оказавшись в дальнем от меня углу комнаты, она наконец остановилась, повернулась и опять пронзила меня своим взглядом. Я ответил ей тем же. Хотя между нами было метров десять, ее хриплый, холодный голос был хорошо слышен.
— Мне говорили, что ваше детективное агентство лучшее на восточном побережье, — сказала она.
— Я бы не работал в нем, если бы это было не так, миссис Торнсен, — гордо отпарировал я.
— Тогда я полагаю, мистер Уоллес, что вы считаете себя хорошим детективом. — Язвительность так и лезла из нее, но я сдержался, несмотря на раздражение.
— Не только считаю, но я и есть хороший детектив.
Теперь между нами оставалось метра два. Она бросила на меня еще один сверлящий взгляд, кивнула и чопорно опустилась на один из своих жутких античных стульев.
— У меня есть основания полагать, что мою дочь шантажируют, — произнесла она, сложив руки с длинными ногтями на коленях. — Надеюсь, вы знаете, что нужно делать в подобных случаях.
— Конечно, миссис Торнсен, — ответил я невозмутимо.
— Я хочу, чтобы вы узнали, почему мою дочь шантажируют и кто это делает.
— Если вы мне в этом немного поможете, то не возникнет никаких проблем. Скажите, пожалуйста, что заставляет вас так думать?
— В течение десяти последних месяцев моя дочь ежемесячно снимает со своего счета в банке по десять тысяч долларов наличными. — Она нахмурилась и посмотрела на свои руки. — Это насторожило мистера Акленда, и он сообщил об этом мне.
— А кто этот мистер Акленд?
— Это банкир нашей семьи. Он управляющий банком «Пасифик энд нэшнл». Они с моим покойным мужем были большими друзьями.
— У вашей дочери есть свои средства и собственный счет в банке?
— К сожалению, да. Муж очень любил Анджелу. Он оставил ей значительную сумму денег в управление. Ежемесячный доход с этой суммы составляет пятнадцать тысяч долларов. Это, конечно, огромные деньги для девушки ее возраста.
— Сколько же ей лет?
— Двадцать четыре.
— Я не вижу ничего ненормального в том, что девушка двадцати четырех лет, имеющая доход в пятнадцать тысяч долларов, ежемесячно тратит десять тысяч, но вы, возможно, внесете в это какую-нибудь ясность.
— Это совершенно ненормально, — резко возразила миссис Торнсен. — Я должна вам сказать, что Анджела не вполне нормальна. Видите ли, когда я была беременна ею, я переболела корью. — Она замолчала и испытующе посмотрела на меня. — Вы понимаете, что это значит?
— Да, конечно. Эта болезнь может влиять на ребенка.
— Вот именно. Анджела поздно начала развиваться. Пришлось нанять ей специально домашнего учителя, но и после этого она сильно отставала от своих сверстников. И только к двадцати годам она проявила какие-то признаки зрелости. Мой муж совершил такую глупость!.. Первые два месяца она не проявляла никакого интереса к своему месячному доходу, а затем начала снимать со счета такие огромные суммы. Мистер Акленд, который является и моим другом, вначале не решался разговаривать со мной на эту тему и лишь на прошлой неделе сообщил мне об этом. Это его предположение о шантаже. Он очень проницательный человек, и я ему вполне доверяю.
— Итак, уточним, миссис Торнсен. Ваш муж умер год назад. Ваша дочь вошла в права наследования и ежемесячно снимает со счета по десять тысяч долларов в течение последних десяти месяцев. Так?
— Да.
— Но первые два месяца деньги ее мало интересовали?
— Мистер Акленд говорит, что тогда она тратила по две тысячи в месяц на себя и на плату негритянке, которая ей прислуживает.
— Дочь живет с вами?
Миссис Торнсен удивилась:
— Конечно, нет. Между нами нет близких отношений. Кроме этого дурацкого вклада, муж оставил ей коттедж в отдаленном конце нашего поместья. Там она и живет со своей негритянкой, которая все делает по дому и готовит пищу. Я уже несколько недель не видела Анджелу. К компании моих друзей она не подходит, к тому же она некрасива и чрезмерно болтлива.
— У нее есть свои друзья?
— Не имею представления. У каждого из нас своя жизнь.
— Есть ли у нее мальчики? Возможно, появился один, постоянный?
Миссис Торнсен скорчила кислую гримасу: