Выбрать главу

Нет, я не больная на всю голову. Ну разве что только немножечко! Просто видели ли вы когда-нибудь кицунэ? Я иначе  назвать молоденького паренька с невинной улыбкой на нежном лице и черными пушистыми острыми лисьими ушками на голове просто не могла! Серебристый блондин – теперь я видела,  что волосы того, кто меня подозвал, отливают сталью, снова подозрительно поперхнулся и переглянулся с кицунэ. Интересно, у них эпидемия? Что-то подсказывало мне, что уточнять не стоит.

Глава 2.1.

– Да, уважаемые, что вам угодно?  – тихо спросила, по привычке утыкаясь в пол.

Ужасно злит, но до сих пор не могу преодолеть некоторые рефлексы, что остались после  жизни в поместье. Вот так люди и получают моральные травмы  на всю жизнь, хорошо ещё что я живучая, от природы довольно оптимистичная и долго переживать и циклиться ни на чем не умею! А жизнь на Земле… пройдет ещё немного времени, и я отпущу её, обязательно. Знать бы ещё, что настоящая Ки прижилась в моем теле, что родители и брат здоровы и счастливы! Но где и когда я найду такого мага, чтобы смолчал да ещё и смог туда пробиться? Точно не в ближайшее время!

– Девочка, скажи пожалуйста, у вас в округе не происходило ничего странного?  – Довольно мягко спросил светловолосый лесс, а я снова тихо обмерла – то ли от ужаса, то ли от восторга, увидев, как вытянулся в тонкую нить его зрачок, становясь вертикальным.

– Никак нет, лессы, – помотала головой, – наверное, – протянула неуверенно, – а что вас интересует? У тетки Проши из Зараевки внук привез домой городскую невестку, вот воплей-то было! – Вспомнила с умным видом. – А у деда Михася были пьяные видения, говорит, тьма великая у наших земель ходит, того и гляди ждет нас лютый конец, но он так всегда говорит после пятой бутылки, – заметила простодушно.

Ой, а если они ложь чуют? Стараюсь не  врать, но…

– Не врет, но недоговаривает. Чего-то опасается, – подал голос лис.

И проскользнуло в юном лице нечто такое жесткое, пугающее, отчего я на миг и вовсе потеряла дар речи. Легко быть бойкой и смелой в привычной обстановке, да даже на пьяниц вон наших покрикивать по вечерам! Может рассказать и все? Разве мое это дело?

Но что-то внутри сопротивлялось. Словно говорило, что это будет большой ошибкой. Ну ладно, ладно, но как их за нос водить прикажете? Все размышления заняли не более нескольких секунд.

– Отпустите, господа хорошие, – затянула самым заунывным своим голосом,  – не пойму я, чего надобно вам, трактир у нас место такое, каждый день что-нить да происходит, не велено мне языком много болтать, не то хозяин ведь уволит! Помилуйте!

Все это я говорила быстро, тихо, глотая слова и почти гордясь своим разнесчастным видом.

Сердце билось как сумасшедшее, мне словно пару капсул адреналина впрыснули в кровь! Ну, Станиславский, веришь или нет?! Какая актриса погорелого театра пропадает!

Даже носом хлюпнула, представляя себе, как бы меня ругал не дядька Баргул, а тот же папуля местный, если бы я осмелилась полслова лишних сказать – меня даже ужас затопил вполне  настоящий, вот что значит живое воображение и нервы шалящие!

– Отпусти её, – вдруг сказал третий незнакомец, до этого молчащий, – девочка на грани срыва, выберете  другую.

И почему-то оба незнакомца его послушались, просто махнули на меня рукой. Правда, серебристый блондин вдруг поймал меня за руку и вложил что-то в ладонь, сомкнув на это что-то мои пальцы:

– Это за беспокойство. Беги, пичужка.

Ой-йи спокойно мне так стало, даже приятно! Особенно, когда поняла, что мне туда два полновесных златых положили – это же целое состояние! Умчалась прятать, заодно и тетю Мо предупредила.

А потом дневные заботы так  закружили, что опомнилась только к вечеру. И тут-то и оказалось, что нелюди уехали ещё днем, не знаю уж, как дядька Баргул от них избавился, да правды не сказал – настоящий мастер, пройдоха! Вот у кого мне учиться надо!

Успела я перекусить пирогами с кашей, подняться к себе и почти рухнуть спать, когда меня буквально выдернули из постели известием о том, что найденыш очнулся и требует исключительно моего ухода и ласки непременно, ага…

И вот стою я, а передо мной  лежит, хитро щурясь, не слишком-то и больной, но зато дивно наглючий мужчина, и требует совершенно бесстыдного и невозможного!

– Согрей мне постель, навья дочь!

И улыбается так хитро, задумчиво.

Честно говоря, единственное, что мне хотелось – дать ему полотенцем по физиономии – и сбежать, куда глаза глядят!