— Пойдешь с нами! — отрезал Асым Чавуш.
Хромой Али припал к стене и точно окаменел.
Жандармы во главе с Асымом Чавушем направились к Алидагу.
Деревня заволновалась: «Напали на след Тощего Мемеда. Напали на след!»
Взрослые, дети, старики и старухи шли за жандармами. Все остановились у того места, где начинались следы.
Увидев след, Хромой Али растерялся, сердце его учащенно забилось.
— Почему этот сукин сын не потянул за собой куст? — бормотал он себе под нос. — Теперь его найдут. Ясные следы.
Асым Чавуш схватил за руку Хромого и поволок к началу следов.
— Что ты там бормочешь? Это его следы?
— Нет, — сказал Хромой. — Это следы пастуха, да еще месячной давности.
Асым рассвирепел и толкнул Хромого в снег.
— Подлюга! — закричал он. — Хромой негодяй! Ты староста Абди-аги, ешь его хлеб и покрываешь Тощего Мемеда. Все вы такие, как он. Не дал только аллах вам удобного случая.
Асым Чавуш приказал жандармам:
— Идите по следу.
Два дня по колено в снегу жандармы шли по следу. Наконец они добрались до пещеры и окружили се.
Вся деревня была в трауре.
— Нашли… Нашли нашего Мемеда!.. — плакал Хромой Али, позабыв о всякой осторожности.
Мамаша Хюрю кричала:
— И пусть находят! Они узнают, кто такой Мемед. Будь тысяча жандармов, Мемед всех уложит на месте.
Вечером произошла первая стычка.
Жандармы обнаружили дорогу, ведущую к пещере, и вход в нее. Они стали забрасывать вход гранатами. Мемед начал стрелять, чтобы не подпустить их к пещере. Жандармы не отступали. У Хатче начались схватки. Услышав выстрелы, она заплакала.
— Я же говорила! — воскликнула Ираз. — Все из-за куста.
— Да, из-за того, что я не замел следы. Но они все равно нашли бы нас. Видно, Хромой не удержался и повел их по следу. Мне надо было прикончить его. Если будет буран, они и минуты здесь не удержатся. И тогда раньше чем через неделю им сюда не добраться.
Асым Чавуш ласково кричал:
— Мемед, сдавайся, сынок. Теперь ты в ловушке. Ты окружен. Не убежишь. Скоро объявят амнистию. Иди, сдавайся. Я не хочу твоей смерти.
Мемед молчал. Одним выстрелом он раздробил камень, лежавший рядом с Асымом Чавушем.
Перестрелка усилилась. С обеих сторон сыпались пули.
— Я буду сидеть здесь неделю, месяц, пока у тебя не кончатся патроны, — кричал Асым Чавуш.
Мемед стиснул зубы:
— Знаю. Все будет так, как ты сказал. Но я никого не подпущу сюда. Всех уложу, не сдамся. В пещере вы найдете только мой труп. Понял, Чавуш?
— Мне жаль тебя. Даже если ты убьешь всех нас, все равно придут другие жандармы. А что тебе за выгода? Лучше сдавайся. В этом году будет амнистия.
— Не болтай, Чавуш. На сей раз я убью тебя. Раньше я жалел тебя, теперь не пожалею. Ты выслеживал меня.
Выстрелы заглушили их голоса.
Около Мемеда выросла горка гильз. У него оставалось еще два мешочка с патронами, но он боялся, что этого не хватит. Стрелять приходилось часто.
Ираз занималась Хатче.
— В такой тяжелый день, в такой день!.. — сокрушалась она.
Оставив на мгновение Хатче, Ираз брала винтовку и помогала Мемеду. Она стреляла, пока Хатче снова не начинала стонать. На лице Хатче выступили капельки пота. Она металась по полу.
— Ох, матушка, лучше бы ты не родила меня на свет божий, — плакала она.
— Я погиб, — вдруг закричал Мемед, но тут же прикусил губу.
Услышав крик Мемеда, Хатче бросилась к нему и упала на пол.
— Ты ранен? Я умру.
Подбежала Ираз, расстегнула на Мемеде рубашку.
— Пуля попала в плечо, — сказала она и начала перевязывать рану.
Мемед и раненый не переставал стрелять. Асым Чавуш недоумевал: и откуда у него берутся патроны? Несколько жандармов были ранены. Асым Чавуш уже начал сомневаться в успехе.
Вдруг Хатче продолжительно застонала. Ираз приподняла ее.
— Тужься, тужься, милая, — посоветовала она.
На лице Хатче, покрытом испариной, была написана боль и растерянность. Через несколько секунд раздался плач ребенка. Мемед обернулся. Младенец лежал в луже крови. Лицо Хатче было мертвенно-бледным. Мемед отвернулся. Руки дрожали, винтовка выпадала из рук. Ираз выхватила ее у Мемеда и начала стрелять. Хатче не шевелилась.
Спустя некоторое время Мемед пришел в себя.
— Дай, тетушка, — промолвил он еле слышно, протягивая руку к винтовке.
Ираз вернулась к ребенку, вытерла его и крикнула Мемеду:
— Мальчик!
Горькая улыбка появилась на губах Мемеда.
— Мальчик.
Перестрелка продолжалась до вечера.