Лода тоже проснулась, заворочалась рядом.
Их было трое - мальчик, лет десяти, парень чуть младше меня и немолодая, но ещё свежая женщина. Парни жались к ней, но вряд ли она была их матерью: запахи хоть и смешались, но разнились тонкими оттенками далеко разошедшихся путей.
- Куда вы идете? - спросила женщина, опускаясь на землю рядом с нами.
- Не знаем, просто идем.
- У вас нет цели?
Лода в надежде посмотрела на меня.
- Цель - не конец пути, цель - сам путь, - ответил я.
На небе сияла луна, бросая привидения на холмы пустоши. Мне хотелось петь, петь о ночи и для ночи. Решив не сдерживаться, я затянул песню. Лода вторила мне.
Женщина и её спутники слушали нас, вникая в незамысловатый мотив, извилистый и нежный. Внезапно наша новая знакомая запела, её сильный и смелый голос не порвал нашей канвы, он вышивал по ней.
И когда мы, охрипшие и счастливые, замолчали, наша стая стала на троих больше.
Это случилось уже после того, как мы бросили машину. Мы шли по следу кролика, я - впереди, Лода - справа, а Кора - слева. Я уже чувствовал зверька, когда услышал чужую поступь.
Те, чужие, решили украсть нашу добычу. Добычу, которую гнали мы, которая предназначалась нашим младшим. Я разозлился.
- Стой! - рявкнул я, бросаясь к крупному чужаку, выскочившему из-за холма наперерез нам.
- Останови! - ехидно тявкнул он, разворачиваясь ко мне лицом.
Мы застыли друг против друга, оценивая силы противника и стаи. У чужака за плечами был чахлый подросток и мужчина моего возраста. Не самый плохой вариант, но я не собирался впутывать своих в начинающуюся потасовку.
- О, дамы, - мой противник оскалился. - Хотите в мужское общество?
Лода угрожающе зарычала.
Я, не раздумывая, бросился вперед. Чужак не ожидал напора и рухнул на землю, дав мне нужное для оценки исхода боя время. Я решил, что у меня есть шанс.
Вот только откуда во мне взялась вся эта ярость и наглость? Я бил сильно, точно и резко, я крутился и скакал вокруг этого крупного зверя, а он наугад молотил ручищами.
Мои женщины переругивались с его парнями, пока мы катались в пыли.
Я ни мгновения не сомневался в себе, в своей силе и ловкости.
Наконец, изловчившись, я что было сил ударил его кулаком в висок. Противник обмяк, дернулся, и так и остался лежать на земле, а я отряхнулся и, вскинув голову, злобно уставился на чужаков. Парням потребовалось совсем немного времени, чтобы принять правильное решение.
С охоты мы вернулись впятером.
Мы всё ещё разжигали костры, весь вечер рыская в поисках сухих веток, торчащих из песка, но уже с опаской косились на играющее пламя. Я дышал воздухом, и как никогда ощущал жизнь, силу и свою значимость. Я не был одинок, я ни в чем не нуждался, но оставалось что-то, гнавшее меня вперед, что-то неуловимое и желанное. Похоже, у моего пути появлялась цель, но я ещё не мог четко определить её направление.
Мы проходили мимо одной из ферм, и я должен был принять решение: зайти внутрь и поискать пищу или пройти мимо. На паре откормников мы встречали животных - тощих маленьких копытных, несчастных, облезлых кроликов и зайцев, но и их жалкие тушки шли в пищу.
Иногда, среди холмов и песка, маячили силуэты крупных рогатых животных с целыми кустарниками на головах. Кажется, таких зверей называли ленями...
Мы не решались преследовать их, и они скользили дальше, огромные и одинокие.
- Какими тропами они ходят? - спрашивали подростки.
- Не нашими, но скоро нам придется пересечь их пути, - отвечали женщины.
Иногда я уходил чуть дальше, просыпаясь раньше остальных, и встречал рассвет на какой-нибудь возвышенности, ища крылатых детей воздуха. Холмов становилось все больше и больше, как будто огромный змей прошил песчаную землю, и поверхность точно отразила изгибы его тела. Мне нравились неровности - они защищали от ветра и песка.
Мне стало сложно называть своих людей спутниками, я говорил просто "мы", хотя их личные качества были не менее важны для меня, чем сплоченность и единство.
Имен мужчин я не знал, они и сами не признавались, помнят ли себя, но что-то мне подсказывало, что именно в этом мы схожи. Если женщины могли вспомнить, то мужчины отринули прошлую жизнь как нечто лишнее, нацелившись на новое существование.
Я первым почувствовал соленый запах моря, и, когда мы, наконец, достигли этого огромного водоема, остановившись на гребне хребта, торчащего из песка, как кости гигантского животного, я не испытал восторга. Всё на побережье было слишком большим - вода, песок, камни, а мы казались очень маленькими и незащищенными. Нас обдувал бриз, несший соленый, едкий запах моря, перебивающий все остальные запахи, отчего мы не могли прочувствовать окружающее пространство.