Выбрать главу

Старушка. Матка боска, да вы, пани, помешались? Что значит – «думают, что будет лучше»?

Януш (пожимает плечами). Вы же, когда кастрировали своих котов-любимцев, тоже делали это из добрых побуждений?

Старушка (изумленно). Как можно сравнивать! Люди и коты… И что? Кот должен тащиться на улицу за усладой, чтоб наплодилось потом множество беспризорных ублюдков, снующих то здесь, то там? Ни то, ни се! Как людям с этими разносчиками заразы жить? Да и коту же лучше! Один раз отмучается, зато потом счастлив на века.

Януш. Это он вам сам так сказал?

Старушка. Кто? Кот?! (Замирает на мгновение.) Издеваетесь, милейшая? Да если каждого спрашивать… Да и коты, слава богу, разговаривать не умеют.

Януш (тихо). Слава богу!

Старушка. И откуда вы знаете про моих котов? Вы подозрительная особа!

Марыля с деланной непринужденностью начинает напевать мелодию фортепианной пьесы Бетховена «Ярость по поводу утерянного гроша».

Старушка с нескрываемым изумлением смотрит на нее.

Марыля (поспешно). Слышите? Стреляют!

Все прислушиваются.

Каролина (плача). Стены сейчас на нас повалятся! Не хочу-у… (Всхлипывает.) Конец!

Януш (спокойно). Если есть то, у чего есть конец, значит, есть то, у чего конца нет.

Слышен взрыв. Крики. Стрельба.

Затемнение.

Занавес.

Картина одиннадцатая.

На край сцены выбегает Рихард. Он без фуражки.

Рихард Вингерт. Марыля! Марыля!

Марыля выбегает и кидается ему на шею. Он страстно целует ее.

Марыля. Что-то взорвалось… Мы все побежали... Каролину убили. Наша пани Янина стала перевязывать ее, но было уже поздно.

Рихард Вингерт целует Марыле  руки.

Марыля. Где Богуслав с Руженой я не знаю. Кругом облавы…

Рихард Вингерт. Да, да.

Марыля. Что теперь будет?

Рихард Вингерт. Мы отступаем.

Марыля поднимает голову, смотрит в лицо Рихарда.

Рихард Вингерт (отстраненно). Возможно, в Польше жизнь постепенно наладится. И ты будешь в безопасности. (Властно). Никому, слышишь, никому не говори… (Резко замолчал и прижал к себе голову Марыли). Запоминай. В Швейцарии живет мой дядя. Адрес я написал тебе на листке. Постарайся добраться до него и продержаться, как можно дольше. (Быстро.) Пока все не образуется. (Размеренно.) Я могу мыслить на несколько ходов вперед, поэтому не исключаю собственный плен. Сколько продлится – неизвестно. Одно из двух: либо плен, либо смерть. Прятаться, скрываться я не собираюсь. Я присягал фюреру и буду верен ему до конца. Что ни говори, а он много сделал во благо немцев как нации. (Рассудительно.) Во-первых, оздоровил ее, ликвидировав всех сумасшедших, инвалидов. Разве он не прав? Сколько средств уходит на их содержание: продуктов, медикаментов! А их вполне можно было использовать для развития здоровых, способных дать полноценное потомство. (Твердо.) Я верен фюреру! Но он проиграл войну… Это очевидно. (Нежно.) Не плачь. Я солдат, я должен до конца пройти свой путь. (Улыбается.) Если дождешься – буду счастлив.

Марыля. Я ждала тебя с того самого дня, как появилась на свет. И дождалась! И буду ждать. (Просто.) Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

Рихард Вингерт. Догадываюсь. (Тревожно.) Только не плачь! Тебе нельзя сейчас плакать!

Марыля (всхлипывая). Не получается…

  Рихард. Ай-я-ай! Такая большая девочка! Будешь хныкать, не расскажу тебе о своей первой любви.

Марыля. И не надо, я буду ревновать. (Подняв голову.) Ты очень-очень любил ее? Больше чем меня? Она… (стыдливо опустила голову) была твоей первой… женщиной, да?

Рихард Вингерт. У-у-у! Куда нас занесло. (Иронично.) Она была моей учительницей.

Марыля. Понятно. Хорошенькая, игривая.

Рихард Вингерт. Увы! Угрюмая. Некрасивая. Как топором вырубленная! Толстая к тому же.

Марыля. Как же ты?..

Рихард Вингерт. Вот так. Она, когда к моему столу подходила, казалось, свою километровую грудь мне на голову клала. Дальше все просто – инстинкты! Меня в школу несло – у-ух! Ждал, когда же она наградит меня своим… бюстом.

Марыля. Какая отвратительная субретка!

Рихард Вингерт. Что ты! Она замечательная! (Хохотнул.) Она, когда я глаза косил в причинное место, хлопала меня тетрадкой по носу, вот так – хрясь!

Марыля (облегченно). Порядочная…

Рихард Вингерт. Угу. Но, я не я, если бы не добился своего. Заманил… в чащу, где и был «расстрелян». (Смеется.) Потом в течение целого года перемигивались с ней и больше всего боялись, чтобы никто не узнал. Да-а.