Выбрать главу

— Напиток такой, крепкий, аж горло дерёт, — попытался я объяснить: «Неужели не знают, что такое водка?»

— А-а! Вы, наверное, имели в виду хлебное вино?

— Наверное, — киваю головой.

— И зачем оно вам?

— Прохора лечить будем! И ещё нужны клещи самые маленькие, найдёшь?

— Даже не знаю, — снова чешет свой затылок. — Клещи у Прохора есть. Он у нас и по дереву мастерит, и по железу… А хлебное вино только у хозяев.

— Марфе скажи. Она же хлопочет по кухне. Для мужа-то расстарается. Не пьянства ради, здоровья для! — выдаю крылатую фразу из своего времени.

— Хорошо, попробую, — но видно, что сомневается. А ещё, наверное, побаивается своих хозяев.

— Пробуй. Как всё найдёшь, веди сюда Прохора. Нечего дома пугать детей.

Емельян ушёл, а я понял, что мыться давно уже пора. В баньке жарковато. Пока разводил политесы, вспотел. А тут ещё парик, будь он неладен. Считай, вторые сутки ношу, не снимая. Даже спал в нём. Вот ведь приплющило. Но на будущее, думаю, он нафиг не нужен. У меня свои волосы вполне симпатичные. Конечно, выбрасывать его не стоит. Всё-таки вещь дорогая. Видел как-то в магазине парики. Цена, как за хорошую шапку. Здесь, наверное, ещё дороже. А вот подставка под парик нужна. Вещи беречь надо. А ещё плечиков нужно наделать. И вообще, завтра устрою полную ревизию своему гардеробу. А то даже толком и не знаю, что есть в дорожных сумках.

Размышляя о будущем, положил на лавку принесённые с собой вещи: полотенце, панталоны и лёгкую рубашку. Другое бельё, соответствующее названию «нижнее», не обнаружил. Рядом стал складывать то, что было на мне. Тёмный суконный плащ с пелериной, который накинул поверх камзола. Не в шубе же в баню переться? Сверху легли: камзол, рубашка, короткие штанишки, гольфы… Увенчал эту стопку париком. Остался в трусах и в футболке. И тут в баню Емельян буквально затаскивает Прохора. А у мужичка глаза, словно у бычка, которого ведут на скотобойню. В следующее мгновение оба пришельца неожиданно превратились в двух барышень бальзаковского возраста, которые увидели перед собой негра из рекламы дезодоранта.

— Чё вылупились, как будто неделю по нужде не ходили? — зыркаю на них грозно.

— Одёжки, господин учитель, у вас чудные, — справившись с оторопью, отвечает Емельян. Прохор лишь согласно кивает. Хотя морда так перекошена, что не поймёшь, кивает или дразнит меня.

— Это у тебя чудные, а у меня самые модные. Даже у французского короля такого нет! — заявляю высокомерно. — Ладно, лирику в сторону. Принёс, о чём я просил?

— Э-э… Да, вот клещи, — и протягивает мне жуткий агрегат, позаимствованный, скорее всего из подвалов святой инквизиции.

— Я же просил самые маленькие.

— Эти самые маленькие, — виновато втягивает голову.

— Ладно, давай. Как говорится, используй всё, что под рукою и не ищи себе другое. А где хлебное вино?

— Марфа сейчас принесёт.

— Хорошо, пока её нет, сажай своего товарища на лавку поближе к лучине и руки ему за спиной вяжи.

— Зачем? — спрашивает удивлённо.

— Чтобы махать ими не начал. А то понаставляет нам синяков… Некоторые от боли такими буйными становятся, впятером не сладить. И повязку ему с лица сними.

В этот момент заходит Марфа и тоже пялится на меня коровьими глазами. Блин, что не так? Всего лишь трусы и футболка. Согласен, раскраска и картинка отличаются неким авангардизмом, но не впадать же от этого в ступор!

— Бутыль давай, — протягиваю руку, а то ещё, уронит, дурёха.

— А-а? Ага, возьмите, конечно, — кивает невпопад.

— А теперь иди, — приказываю, забрав бутыль. — Нечего тебе тут делать.

Ушла… Только не как все нормальные люди, а пятясь спиной назад. Я тем временем отыскал ковш, плеснул в него примерно сто пятьдесят граммов сивушного пойла и поднёс ко рту Прохора.

— Пей.

— М-м… — говорить не может, только мычит и головой мотает.

— Не пьём мы, господин учитель, — подсказывает бородач. — Нельзя нам.

— Если сам не выпьет, насильно волью! — начинаю злиться. Помочь хочу людям, а они тут из себя целочек строят. — Живо!

Подействовало. Мужик зажмурил глаза и открыл рот, куда я и влил содержимое ковша. М-да… Картина: «Рыба, выброшенная волной на берег». Как бы не окочурился. Беру с лавки свой гольф и сую ему под нос.

— Занюхай! Занюхай, говорю…

Мужичка отпустило. Даже лицо порозовело. У-у, глазки осоловели. Значит, пора. Велю показать, какой зуб болит? Потом ищу глазами приспособу, чтобы засунуть её между зубов. А то сожмёт челюсти и хрен, что сделаешь. Ещё зубы себе покрошит. Нашёл подходящий сучок, велел плотно сжать его зубами. Емеле же приказал зафиксировать товарищу голову и не отпускать. Сам тем временем примеряюсь клещами к больному зубу. Заодно говорю Прохору, чтобы закрыл глаза, а то их вид меня сильно смущает. С горем пополам удалось аккуратно обхватить зуб клещами. Сразу не дёргаю, расшатываю потихоньку. Иначе сломаю, вообще хрен выдернешь. Больной снова начинает мычать. Видать, я с анестезией ошибся, доза мала оказалась. Ничего, потерпит.