Тот рассмеялся и головой покивал, показывая, что шутку оценил, а потом протянул ключ:
— Второй этаж, номер двести пять, и, считай, повезло, явись на десять минут позже и переоформлять не стал бы.
— Спасибо, — мрачно ответил я, не став права качать. — А как насчет еды?
— В ресторане, — лаконично сказал тот.
Вывеску видел, но рассчитывал, что в стоимость номера входит хотя бы завтрак. Об этом и уточнил, но ожидания не оправдались, кроме самих апартаментов ничего не предусмотрено. А за пятьдесят рублей я получил в свое распоряжение не так и много, комнатку метров десяти, где есть кровать, тумбочка и висящий на стене телевизор. Хорошо хоть, что имеется туалет с обшарпанной душевой кабиной. Первым делом принял душ, а потом завалился спать, но установил пару сигналок от непрошенных гостей. Сушеные лепестки колокольчиков положил под дверью и зачаровал их чтобы устроили перезвон, если кто-нибудь без моего ведома внутрь зайдет. Честно говоря, обойти такой примитивный сигнализатор — раз плюнуть, он сработает если только сунется тот, у кого дара нет. Но мне и опасаться вроде как некого, больше для очистки совести и перестраховки пожертвовал десятками лепестков. Еще одна проблема, которую стоит каким-то образом решить — небольшой запас трав, а без них работать не получится. Сон никак не идет, вспоминается наставница и насыщенный день, который выдался тяжким во всех отношениях. Да еще и непонятно, как действовать дальше. Впечатления от города складываются не в лучшую сторону.
Утром умылся и пока одевался послушал, что показывают по телевизору. Новости посвящены чисто криминальным событиям, никакого позитива, если не считать заявление от князя, что объявлен очередной выходной день для простого народа.
Хотел позавтракать в ресторане, но когда увидел расценки, то молча меню положил и направился на выход. Чай стоит тридцать копеек, а булочка еще семьдесят! Грабеж! А деньги необходимо экономить и сегодня что-то решить с жильем, этак за пару недель все спущу. В каком-то кафе у нескольких административных зданий сумел покушать. Съел два пирожка с мясом и запил компотом. Надеюсь, не придется себя лечить от отравления, не внушили мне доверия беляши. Хотел для безопасности глотнуть собственноручно приготовленного зелья от расстройства желудка, но вовремя вспомнил, что оно не сработает, пока не произойдет негативный процесс.
Народ спешит на работу, общественный транспорт переполнен, автобусы едут с открытыми дверьми и на этом фоне проезжают новейшие и крутые автомобили, только вышедшие с заводов. Разница в доходах у населения видна невооруженным взглядом. Тем не менее, не слышится ругани и нет мрачных лиц, весельем тоже никто похвастаться не может, если не считать тех, кто возвращается с ночной гулянки и горланит песни. Магазины еще не работают, но на развалах (раскладных столах, раскладушках и даже ящиках) продают газеты и журналы, за которыми время от времени выстраиваются небольшие очереди. Странно, есть же сеть и телевидение, почему люди предпочитают покупать печатную продукцию? Не понимаю, но выводы еще делать рано, следует принимать как данность увиденное.
— Ты опять приперся? — мрачно приветствовал меня вчерашний охранник медцентра.
— Слушай, если Старкина в лечебнице не работает, то ты просто скажи об этом, тогда сразу уйду, но учти, если она тут, то может расстроиться из-за того, что долго к ней добирался, — ответил я, предоставив делать выводы охраннику.
Тот сдвинул на затылок свою форменную кепку и нахмурился. Ну, пытается сообразить, как лучше поступить.
— Телефонного справочника-то нет? — задал я вопрос, пытаясь намекнуть, как разрешить эту непосильную для охранника задачку.
— Разумеется он есть, — важно кивнул страж ворот и зевнув сообщил: — Сейчас поищу нужного тебе человека и… — он нахмурился не понимая, как действовать, но потом продолжил: — надеюсь не найду!
Ага, это для него самый оптимальный вариант, но он не оправдал чаяния. Евгения Михайловна заведует отделением интенсивной восстановительной терапии после процедур по приведению в порядок внешности пациентов. Это мне зачитал расстроенный охранник, сомневающийся, что ему следует беспокоить такую важную целительницу. А вот у меня от должности Евгении Михайловны закрались смутные опасения. Лекарь и занимается такой ерундой? Или это на бумаге так неказисто звучит?
— А может сам позвоню? — предложил я охраннику.
— Не положено, — покачал тот головой и пояснил: — Ты посторонний, телефон служебный.