— Саша! — позвал друга Захарка.
— Что?
— Интересно, что сейчас делают ребята, а?
— И правда! Мы совсем забыли о них!
— Ты ведь велел Ромашу и Лидке проследить за ним до самого кордона, да?
— Ага.
— Значит, они сейчас…
— Точно. Они сейчас где-то рядом. Наверняка беспокоятся, что нас нигде не видно. Вот увидишь — обязательно что-нибудь придумают. Лидка, чую, пойдет прямо в дом, к Римме. А та должна из разговора мужчин услышать, что в погреб каких-то мальчишек заперли…
— Да нет, Лиду они сегодня не впустят в дом…
— А Лидка все равно найдет способ поговорить с Риммой! Зря, что ли, она у нас «Лидка-разбойница»?
— Ты думаешь, они выпустят Римму из дома? Дожидайся!
Они замолчали. Прислушались. Но ни откуда ни звука. Садков, видимо, и собаку не выпустил из конуры. От звенящей этой тишины было еще хуже: словно все вымерло вокруг. И не поймешь, сколько времени уже прошло в этом темном и сыром погребе.
— Захарка, а как ты относишься к Ромашу? Что-то никак я его не пойму.
— Правду сказать? Ведь вы с ним друзья…
— Говори, говори.
— Хвастунишка он, по-моему. Хотя… и не трус. Да и девчонок не любит…
— Да это он перед ними просто выгибается! Хорошо бы, хоть сегодня, сейчас не сцепились с Лидкой.
Захарка, не подумав о том, что Саша все равно не увидит, как он покраснел, опустил голову и пробормотал:
— Ну, Лидка-то ему не поддастся…
— Я ведь не ожидал, что все так получится, потому ничего и не подсказал Ромашу, что и когда придется сделать. Сообразит ли он сам? — раскаивался Саша.
— Подождем — увидим…
Для того, кто очень ждет, и минуты кажутся долгими часами. Саша не мог больше выдержать сидения в этой плотной тишине, хотел подняться и, чуть не охнув, опустился на место. Пощупал остро занывшую ногу руками и почувствовал, что она начала опухать. Нет, видно, не только кожу поцарапал он, падая в погреб… Ко всему, очень захотелось есть. Но Саша промолчал и о боли в ноге, и о голоде. Раз Захарка молчит, значит, он, командир отряда, тем более не должен поддаваться.
Вдруг Захарка вскочил на ноги и взбежал по лесенке вверх. И уже оттуда спросил шепотом:
— Слышишь?
Саша сначала не услышал ничего особенного. Но вот и до его ушей дошло какое-то отдаленное жужжанье. Оно все усиливалось и вот превратилось в гуденье машины. И тут же в конуре громко залаял Трезор, кто-то ловко перемахнул через забор, топнулся на землю и пробежал по двору к дому. Чей-то голос властно прокричал, чтобы окружали кордон. Саша, не поверив собственным ушам, вскочил, забыв про ногу.
— Что там, Захарка?
— Крикнули, чтобы окружали кордон…
— Правда?!
После этого со двора довольно долго доносился лишь захлебывающийся лай собаки. А потом где-то совсем рядом раздались детские голоса.
— Саша-а! — сразу же узнали сидящие в погребе голос Ромаша.
— Захарка-а! — тоненько прозвучал тут же голос Лиды.
— Ребята-а!.. — заорал, не помня себя, Захарка.
Над погребом застучали, затопали, словно проходило стадо. Кто-то яростно громыхнул щеколдой, кто-то рванул крышку погреба и откинул ее в сторону.
— Выходите!
Когда Захарка очутился в объятиях ребят, Саша тоже рванулся вслед за ним вон из погреба, но тут острая боль пронзила ногу.
— Ой… я не могу… нога… — прошептал, встретившись глазами с склонившейся над ним Риммой, Саша и опустился на прежнее место.